Книга Ледяной отец подруги, страница 44 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 44

А теперь — теперь я жила внутри этого романа. И автор, судя по всему, перестарался с сюжетными поворотами, потому что то, что происходило со мной, не укладывалось ни в одну логику, ни в один здравый смысл, ни в одну из тех рамок, которые я выстроила вокруг себя за восемнадцать лет жизни в маленьком городе, где все друг друга знают и где слово «скандал» означает, что тётя Зина из третьего подъезда купила себе новые шторы, а тётя Люда из пятого — нет.

Потому что Станислав Викторович Вольский влюблялся в меня.

Я видела это. Видела так ясно, так отчётливо, так физически, что не видеть было невозможно — как невозможно не видеть солнце, даже если ты зажмурился и закрыл лицо ладонями. Свет всё равно пробивается сквозь пальцы. Красный, горячий, ослепительный.

Я не хотела видеть. Закрывала глаза. Затыкала уши. Повторяла себе, как мантру, как заклинание, как молитву:

Тебе показалось, тебе показалось, тебе показалось.

Но факты кричали громче совести, громче страха, громче всех тех голосов в моей голове, которые шептали:

Нельзя, нельзя, нельзя.

Во время наших с Эрикой встреч он звонил ей. Сначала это случалось раз в неделю, потом — через день, потом — каждый вечер, и каждый раз, после дежурных вопросов про учёбу и здоровье, после фраз «ты поела?» и «во сколько вернёшься?», после того, как Эрика закатывала глаза и бросала трубку на диван с воплем «боже, какой он зануда», — каждый раз я слышала его голос из динамика, тихий, хриплый, чуть небрежный, как будто между прочим: «А как там твоя подруга? Та, Ярослава? У неё всё в порядке?»

Эрика не замечала. Или делала вид, что не замечает, — с Эрикой никогда нельзя было понять, где заканчивается её наивность и начинается её хитрость. Она пожимала плечами и говорила: «Нормально Яся, чего ей будет? Пап, отстань, у нас свои дела», — и я сидела рядом, сжимая телефон в кармане, и чувствовала, как его вопрос обжигает меня через динамик, через расстояние, через стены, через всё то, что должно было нас разделять, но не разделяло.

Он присылал цветы.

Первый раз — после того обеда в «Пушкине». Курьер в чёрной форме привёз в общежитие огромный букет белых пионов — таких огромных, таких пышных, таких нереально красивых, что соседка по комнате ахнула и спросила, не вышла ли я замуж, пока она спала. Карточка была без подписи — только три слова, написанные от руки, крупным, размашистым, мужским почерком: «Ты упоминала, что любишь пионы».

Я стояла посреди комнаты, сжимая карточку в дрожащих пальцах, и не могла дышать.

«Он запомнил».

Я упомянула пионы вскользь. Один раз. За обедом, когда Эрика спросила, какие цветы я люблю, и я сказала «пионы», потому что у нас в палисаднике, у дома, рос один куст — старый, разросшийся, с белыми, как облака, шапками, и мама каждое лето срезала их и ставила в банку на кухне, и весь дом пах ими, и это был запах моего детства, запах лета, запах счастья, — и я сказала это просто так, между прочим, думая, что никто не слушает, что это неважно, что это сотрётся из памяти через пять минут, как стираются все случайные слова, брошенные за столом.

А он запомнил.

Он — человек, у которого, наверное, были секретари, ассистенты, целые отделы, запоминающие за него даты, цифры, имена, — он запомнил одно слово, сказанное восемнадцатилетней девчонкой за обедом, и через два дня пионы стояли в моей комнате, наполняя её ароматом, от которого у меня кружилась голова и подступали слёзы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь