Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
— Но я не знала. Я не хотела. Я же как лучше… Господи, что я сделала! — Ничего страшного ты не сделала. Лена оттолкнула Ванину руку, подняла голову, выпрямилась. Для неё не было здесь озера, и неба, и жёлтого склона горы. Перед глазами стоял человек с ножом, стоял над красной курткой Марины. — Курбан поймёт, что не нарочно, просто занесло тебя. — При чём тут Курбан? – всхлипнула Лена. – Я другое сделала. Обрадовалась, что можно, ну, забраться кому-то в голову и поговорить. Думала, смогу убедить, всё исправить. Думала, у всех там не страшно и по-доброму. Я же не знала! Надо было выбросить его, швырнуть в реку сразу, не включать. А жалко стало. Зачем я его включила, зачем оставила? — Кого оставила? – растерялся Ваня. — Телефон! Проклятый телефон! Марина сказала избавиться, а я не смогла. — Ну не смогла, и ладно, чего так убиваться? — А того, что я позвонила! Чтобы всё исправить. И как теперь? Куда убегать, где прятаться? Она позвонила, не зная зачем. Само получилось. Слишком давно не держала телефон в руке, и вот теперь пальцы обрадовались ему и быстро отыскали нужные цифры. Лена слушала длинные гудки и думала, что разговаривать не обязательно, она дождётся ответа и отключится. Две секунды, чтобы послушать папин голос, голос – это немало, этого хватит. А потом бросит телефон в воду, будто ничего и не было. Но стоило папе ответить, как Лена затараторила в трубку про дом, про середину двора, про Диниковы рисунки и свою неприкаянность. Сказала, что скучает, они все скучают. Сказала: мы всё исправим, мы сможем. В тот момент она не сомневалась в этом. Кровь её будто пенилась, голос дрожал и подпрыгивал, и вся она стала воздушным шариком с веселящим газом внутри. У них получится. Неважно как, но Лена заберётся в папину голову и будет кричать, что они семья и нужны друг другу. А он будет сидеть на стуле с прямой спинкой, вдыхать сладкий маковый ветер и слушать. Потом посмотрит внимательно и ответит, что готов лечиться и вообще на всё готов. Что осознал, где реальность, а где иллюзии. Что больше не заблудится. Кто же знал про чудовищ? Лена снова всхлипнула, затряслась, разрыдалась. А Ваня обнимал и повторял, что нечего бояться. Дом защитит, и он, Ваня, защитит. Не плачь, не плачь. Всё наладится. Только Лена знала цену его утешениям. Если промолчать нельзя, а сказать нечего, люди говорят «всё наладится». Но слова эти – враньё. Они как «с уважением» в конце письма, как «будьте здоровы», когда рядом чихнули, как «спасибо за покупку». Пластиковый заменитель настоящего участия. Но и когда это искренние слова, им нельзя верить. Потому что их повторяли миллионы раз на всех языках, но лучше от них не становилось. Лена думала об этом тогда, у озера. И позже, глядя на спящего Диника. На Марину. И не знала, что скажет им завтра. Тёткино терпение иссякло к обеду, и она прикрикнула: надоела ты уже дверью грюкать, хватит мельтешить, вода не приедет. Словно Лена высматривала машину с водой. Нет, не для того она ходила на галерею раз сто за утро и ещё с двести – днём. И ведь мучилась, но шла, будто волокла себя на казнь. Тряслась от страха и вместе с тем ждала с болезненно-восторженным нетерпением. А если он уже там, под деревом, посерёдке? Но его не было. Тётя Руза никогда не ошибалась, пора бы уже привыкнуть. |