Книга Элегии родины, страница 96 – Айяд Ахтар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Элегии родины»

📃 Cтраница 96

Месяцами после моей болезни мне снились деды, прадеды и деды дедов, все они приходили меня навестить. Снился пустынный пейзаж, наполненный моими молящимися в унисон предками; мне снился удрученный Пророк, бредущий по пустым ночным улицам моего пригорода. У него на голове была зеленая чалма, и он выглядел как Тафи – человек, которого я тоже видел в детстве, – но я знал во сне, что это Мухаммед. Этот сон я наутро рассказал матери, когда она разбивала яйца в сковородку, готовя мне завтрак перед школой. Она, продолжая готовить, попросила меня пересказать сон еще раз, и я не понимал тогда ее напряженного, серьезного взгляда, пока не услышал, как она повторяет по телефону – наверное, уже не первому десятку подруг и родственников в следующие дни, – сказанное мною почти слово в слово. Это была похвальба: увидеть во сне Пророка – в нашей мусульманской вере знак отличия, и среди родных матери особенно. Самая религиозная из сестер матери, Хадижа, славилась тем, что сама тоже видела о нем сон, и про мой она сказала так: хорошо известно, что Пророк ложился и вставал рано. То, что он бродит по улицам, означает волнения, а удручен он был, считает она, разложением мусульман в Америке. То, что я его видел на наших улицах, значит, что мне предстоит когда-нибудь стать великим американским имамом, быть может, таким великим, что заставит эту нацию неверных узреть, наконец, истину. Конечно, отец счел все это чепухой, и не просто бездумной, а мусульманской чепухой; он считал все эти россказни про «великого имама» крайне вредными и просил не повторять их, чтобы «не задурить мне голову». Она не посчиталась с этим предупреждением, хотя я думаю, что смысл в отцах слова был.

К моменту пубертата сновидения прекратились – по крайней мере, я перестал их помнить, что Мэри Морони и предложила исправить в мой второй студенческий год, когда научила меня фокусу с карандашом. Я уже упоминал о случаях, спрогнозированных моей студенческой ночной работой, но это были в основном обыденные видения: однокурсница в том же синем свитере и оранжевых брюках, в которых она на следующий день вошла в аудиторию, окончательный счет будущего университетского футбольного матча, который мне приснился дня за три до игры, базарный прилавок в какой-то африканской стране, где я торговался с продавцом за дыни – это было накануне экзамена по экономике, где последний вопрос касался частностей торговли дынями в восточной Африке (чего мы никогда не обсуждали: ни восточную Африку, ни дыни). Единственное такое предчувствие в колледже, хоть сколько-нибудь относящееся ко мне лично, была агрессивно-розовая комната, мелькнувшая в эротическом сне и вдруг напомнившая мне яростно-розовый кафель туалета на третьем этаже женского общежития на той стороне кампуса, где я – в том же семестре, но позже, – потерял невинность в душевой. За прошедшие годы я практически перестал обращать внимание на эти необъяснимые разрывы пространственно-временного континуума – то есть перестал, пока не потребовалось. В детстве мне приснилась смерть прабабушки, а через тридцать лет приснилась смерть ее дочери. Я увидел, как она собирает плоды в гранатовой роще. Она упала, и я проснулся. На следующий день моя бабка умерла от инфаркта. За два дня до одиннадцатого сентября мне приснилась атака на Манхэттен.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь