Книга Элегии родины, страница 76 – Айяд Ахтар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Элегии родины»

📃 Cтраница 76

Вхождение в совет Риаза открыло мне такие аспекты этого мира, о которых я только читал. Риаз быстро протолкнул меня в исполнительный комитет, потом сделал меня доверенным приятелем. Я виделся с Хиллари в Государственном департаменте. Я сидел рядом с Илоном Маском на благотворительном обеде, приготовленном самой Элис Уотерс в «Ше Панисс». Я был за кулисами на «Гамильтоне» вместе с группой, куда входил Мос Деф. Я ездил ловить рыбу в Айдахо с Фаридом Закарией, играть в гольф на Пебл-Бич с Нилом Кашкари. Я летал первым классом в Венецию, где мы с Риазом провели три дня на Лидо, встречаясь с мусульманскими художниками, приехавшими на Биеналле, потом провели три дня в Абу-Даби на конференции, посвященной исламским микрофинансам. Через неделю мы устраивали гала-концерт во Франкфурте, где собрали больше полумилионна евро в поддержку геев-мусульман, преследуемых в Чечне. В Чикаго мы ужинали в «Алинеа» с Жанной Гэнг и Джоном Малковичем. В Лондоне я ел самосу в «Чатни Мэри» с членом парламента. В Американской Академии в Риме Дон Делилло пролил кьянти мне в суп.

Разъезжая по этим эксклюзивным злачным местам, я стал считаться (и сам себя считать) почетным членом привилегированного класса. Потоком лились приглашения. В резиденции художников в Вайоминге и в Марфе. В жюри кинофестиваля в Роттердаме и театрального конкурса в Осло. Меня просили быть наблюдателем за распределением средств молодым писателям в «Миддл Ист». На кинофестивале «Сандэнс» мне зарезервировали многоэтажный номер, в Мюнхене поселили на виллу, построенную для самого сказочного короля. Как-то на благотворительном ужине в «Блю Хилл» в Стоун Барнс один итальянский промышленник с женой услышали, как я жалуюсь на ремонт у себя в нью-йоркской квартире – строительный шум оглушал. После десерта они подошли ко мне с предложением: пожить у них в исключительно тихом летнем доме на озере Комо. Они сами будут в июле путешествовать по азиатским степям, и дом им на это время не нужен. Моими соседями, сообщила мне жена промышленника, будут Джордж и Амаль Клуни – если они там будут.

Я поехал. Пьесу, которую я тогда писал, я там не закончил – был слишком занят игрой в баскетбол и распитием апероля с гостями семьи Клуни.

Я стал привыкать к сезонам спаржи в Мархфельде и к сотерну с фуа-гра. Немного времени ушло у меня – всего месяцев восемь изображал я из себя выставочного пони Риаза – чтобы начать считать себя новоявленным Сен-Симоном или Сэмюэлем Пеписом. Я замечал подробности обедов и номеров отелей. Записные книжки были полны набросков портретов богатых и сильных, их крепдешиновых платьев и итальянских шерстяных блейзеров, их одержимостью древней керамикой и подтяжками лица, их пьянством, ленивыми языками, запахом разложения от их ароматизированного старения, описанием закусок (и разносчиц коктейлей), за которыми они бросаются через весь зал; богатых и сильных с их частными самолетами, летними домами, зимними домами и всюду без исключений (или так казалось) – трепом о произведениях искусства, которых они не понимали и не любили, но тратили на них регулярно больше денег, чем я рассчитывал заработать за всю жизнь. Я воображал, что составляю блистательный каталог новой аристократии, очерк ее нелепости, обвинительный акт этому невыводимому, нестираемому пятну погони за статусом. На самом деле мой дневник ничем подобным не был. Он был пуст, занят самим собой, набит очевидными наблюдениями и неточными выражениями. Хуже всего (и я надеюсь, что это не слишком скомпрометирует меня в глазах читателя, но если скомпрометирует – я пойму): я вел себя по-свински с женщинами. Эпизод в театре с Джулией как кильватерный след первого визита Риаза в театр все еще не давал мне покоя (предметный урок о свойствах богатства как афродизиака и бездонная с виду глубина моего собственного расово нагруженного сексуального голода), но, как ни странно, не в том смысле, что он был наиболее примечателен всеобъемлющим, самораскрывающимся наслаждением, которое затопило нас обоих. Эта стихийная взаимность, казалось, прошла мимо моего внимания. Вместо того я изображал интерес и близость, выдавал посредственный, без участия сердца секс куда большему количеству любовниц, чем мне хотелось бы признать. Как будто мне было все равно. В конце концов, сколько же можно было поиметь секса, приложив столь малые усилия.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь