Книга Элегии родины, страница 71 – Айяд Ахтар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Элегии родины»

📃 Cтраница 71

— Ага.

— Так вот, компания, проводившая исследование, составила отчет, а в начале поместила цитату – такой способ подытожить и проблему, и трудность. Вот она у меня есть.

Он достал телефон, постучал по экрану и подал его мне:

«Установленное большинство берет свой “мы-образ” от меньшинства лучших из своих, а “они-образ” формирует по презираемым аутсайдерам меньшинства худших из чужих».

— Чьи это слова?

— Социолог по имени Норберт Элиас. Немецкий еврей, уехавший в тридцать третьем, когда к власти пришли нацисты. Раньше многих сообразил, к чему идет дело. Что не удивляет в человеке, который мог сформулировать такую мысль.

— Замечательно, – сказал я, отдавая ему телефон.

— Разве нет? Я когда это первый раз прочел, то подумал: «Вот оно. Вот с чем мы боремся». В этой стране белое большинство, в основном, слепо к худшему в себе. Эти люди видят себя как образ лучших из них, а нас они видят как образ худших из нас.

— Я понял…

— Мусульмане, черные, кто там еще. Для меня это был не просто анализ проблемы, а указание на решение.

— Каким образом?

— Делать то, что они делают. Они нам в лицо тычут меньшинство своих лучших с таким видом, будто это и есть полная картина. И нам нужно делать то же самое. Лучших нашего меньшинства затолкать им в глотку.

— Соблазнение от рук шейхини Марии…

— Именно так. – Он усмехнулся, поднимая стакан, чтобы допить. – Я имею в виду, что вы в каком-то смысле делаете то же самое в своем собственном варианте. Нет?

— Я?

— Предъявляя претензию? Да, у нас есть то, что они, как они думают, видят в нас, вы это признаете и тут же оборачиваете против них же: «Вы думаете, что вот это – мы? А на самом деле это вы».

Это было четкое изложение моего художественного подхода, но в нем ощущался какой-то перекос. И я не сразу нашел слова, устраняющие этот дисбаланс.

— Можно сказать и так. А можно сказать, что я всего лишь пытаюсь показать людей такими как есть, не лучше и не хуже. То есть я и нас тоже пытаюсь показывать как есть, не лучше и не хуже.

— И каковы же мы?

Очаровательная застенчивость, с которой он задал этот вопрос, не смогла полностью скрыть недоверчивый сарказм, лежащий в его основе. Я почувствовал, что начинаю горячиться.

— Мы в самом деле хотим это обсуждать?

— А что такого? В конце концов, это же просто разговор. – Он посмотрел в сторону бармена. – Еще по одной?

— Естественно, – ответил я.

— Повторите, пожалуйста, – сказал он бармену, показывая на наши стаканы, и вновь обернулся ко мне с застенчивой, обезоруживающей улыбкой. – Почему нет? Это же просто разговор?

— Я хотел сказать…

— Так скажите мне: каковы же мы?

Мне очень не хотелось углубляться в эту тему. Не хотелось спорить. Я больше не чувствовал той вовлеченности в идеи, которые у меня были насчет нашего рода, сколь бы точными я их ни считал. Мои критические слова использовались для нападений – и я понимал, почему. Мы, мусульмане, находимся в постоянной осаде со стороны культуры, которая нас не понимает и нас не хочет. Вот почему я всегда излагал свои мысли не прямо, а с помощью той хитрой двусмысленности, которая называется искусством. И я не видел смысла заводить бодягу по вопросам «о нас» публично, когда очевидно, что нелепости и слепые пятна «у них» требуют обсуждения куда настоятельнее. Угрозы существованию нашего вида исходят не от нас, а от проникновения их «просвещенного образа жизни» в каждый уголок нашей планеты. Не это ли было бы сейчас необходимой критикой?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь