Онлайн книга «Элегии родины»
|
— Кофе не очень хорош, – сказал он, протягивая мне кружку. И добавил через секунду: – Прости за вчерашнее. — Давай просто постараемся продержаться, пап. Пока это все не кончится. – Он кивнул. Я продолжал: – Я тут подумал, не стоит ли нам позвонить Султану и спросить, не может ли он приехать и провести тут следующую неделю? Султан был одним из старейших друзей моего отца, из одного с ним выпуска медицинской школы, как Латиф Аван, и тоже приехал в Америку в конце шестидесятых. Когда в десятом году умерла его жена, он оставил медицину и открыл ресторан в Омахе, где они жили. С отцом они разговаривали чуть ли не каждый день. — Не нужен мне Султан, – буркнул он неприветливо. — Мне в понедельник надо быть в Нью-Йорке. Если бы Султан мог здесь побыть до четверга, когда я вернусь, было бы кому тебя поддержать. — Все будет нормально. — Пап, тебе нужна поддержка. Мне бы нужна была на твоем месте. Это же самоочевидно. Он скривился, убрал кружку от губ: — Отчего ты всегда вот так выражаешься? — Как именно? — «Самоочевидно». — Я имел в виду… понятно, что тебе нужна поддержка. Любому нужна была бы, это нормально. — Ну вот это и сказал бы. — Мне казалось, что я это и сказал. — Чем проще, тем лучше. Когда-нибудь ты это усвоишь. – Он отвел взгляд, глотнул кофе. – Считаешь ли ты, что я был хорошим отцом? — Что? — Я спросил: «считаешь ли ты, что я был хорошим отцом?» — Какая связь? — Просто спрашиваю. Хочу знать. — Ну… в общем, да. — И это ты говоришь своим друзьям? Когда говоришь обо мне? Что я был хорошим отцом? — Друзьям? — Своим друзьям. Или когда обо мне пишешь. — Я никогда о тебе не писал, пап. Пока нет. — Ну так что? Ты говоришь хорошее? — Ну, конечно. — Конечно? — В общем. В смысле, кто хоть о чем-нибудь говорит только хорошее? А что тебя тревожит? — Никаких тревог. Я хочу знать, что ты думаешь на самом деле. Обо мне. Как об отце. – Его прямота обезоруживала. – Ну можно хотя бы сказать, что я был нормальным? — Лучше чем нормальным. Я не хотел бы, чтобы ты хоть в чем-то был другим. — Но… — Иногда я думаю, что ты мог бы быть немного счастливее. — У меня все хорошо. — Я имею в виду, ты и мама. — О чем ты? Мы были вполне счастливы. Ты же не все про нас знаешь. — Я же просто говорю. — Что? Что именно ты говоришь? — Па, ну ты же спросил, вот я и говорю… — Говоришь – что? Что я не был счастлив? А кто вообще счастлив? — Отчего ты злишься? — Я не злюсь. — Голос сердитый. — Нет, я не злюсь. — Я только говорю, что ты, быть может, мог позволить себе быть счастливее. Тогда, быть может, у вас с мамой получилось бы… получать друг от друга больше радости. И это, может быть, было бы хорошо. Вот только это я и говорил. — Мистер Мозгоправ, – бросил он саркастически, вставая с места. Он пошел в ванную и включил душ. Потом он снова появился в дверях, что-то сказал, но я не расслышал за шумом воды. — Пап, я тебя не слышу. Он закрыл за своей спиной дверь и повторил: — Не знаю, дошло ли это до тебя, но у тебя есть земля в Пакистане. — Окей… — Просто говорю. Чтобы ты знал. После разделения с Индией моему деду дали сто акров. — Знаю, в Джелуме. — Да нет, там дом семьи. И два акра, не больше, – отмахнулся он. – А я тебе про сто в Бахавалпуре. Красивые места, манговые рощи. — Окей. |