Онлайн книга «Элегии родины»
|
Вернувшись в главный зал, я увидел эффектного пожилого человека с обветренной кожей, он стоял в коридоре и пристально смотрел на меня. Волосы черные и длинные, собраны в хвост за спиной, руки – в прозрачных пластиковых перчатках – сжимают рукоятки мусорного бака на колесах. — Ищете кого-то? – спросил он. — Вообще-то да. — Пожилой такой? Темнокожий, вроде вас? — Да. — На диване под фреской, – сказал он, показывая в противоположный от покеристов угол. – Сунул мне несколько баксов, чтобы я никому не говорил, что он здесь. Но мне кажется, ему надо, чтобы вы его домой отвезли. — Спасибо, сэр. Спасибо огромное. Я вытащил бумажник и стал доставать купюру, но он отмахнулся: — Не заслужил. Но все равно спасибо. И он пошел прочь, волоча за собой свой мусорный бак. Фреска изображала нортвудский пейзаж силуэтом на фоне кричащего заката. Конечно же, отец был тут, лежал на кожаном диване под контуром орла, парящего в сторону заходящего солнца. — Папа, – сказал я, протягивая к нему руку. – Папа, надо вставать. Папа. Пап… — Я не сплю, – простонал он. Он явно был не слишком удивлен, что я его нашел. — А что ты тогда делаешь? Веки поползли чуть вверх, открыв недобрый, подозрительный взгляд. — Скажем, думаю? Он был заметно пьян. — Ну, так это ты вполне можешь делать в номере отеля. — Ты. Мной. Не командуй. — Тебе завтра надо быть в суде. — Я сказал, ты не командуй мне! Не ты тут родитель. Женщина, игравшая в покер, оторвалась от карт и посмотрела в нашу сторону. Я сел на ручку кресла и понизил голос. — Послушай, пап. Я не знаю, что ты тут делаешь, но в восемь тридцать утра тебе нужно быть в суде. Давай вернемся в Ла-Кросс? — А то что будет? — Что будет? Ты сегодня в суде был с похмелья, это не произвело хорошего впечатления. Продолжай в том же духе, и точно проиграешь процесс. — А мне не наплевать? — Это ты не всерьез. — А так и надо этому гаду Квакеру. — Кому? — Квакеру Ооооутсу!.. – заревел он. Злость придала ему сил, он сел. — Пап, я не знаю, кто это. — Хочешь знать, отчего я нервный? – спросил он внезапно. Я понятия не имел, о чем он говорит, и так ему и сказал. — Мать Кристины… как ее зовут? — Коринна. — Да, Коринна. Она же сказала, что я нервничал, когда они все ко мне явились. И она права, я правда нервничал. Этот гад Пауэлл до того, как я пошел к ним, заставил меня говорить с юристом. Тот предупредил, чтобы я ничего не говорил. Обязательства. — Кто такой Пауэлл? — Том Пауэлл. Большой босс, – сказал он, передразнивая кого-то. – Мы его зовем Квакер Оутс – он в точности похож на мужика с коробки. Прямо его близнец-злодей. Я рассмеялся, он улыбнулся. И потом тихо добавил: — Не суди меня. — За что? Следующую фразу он сказал уже погромче: — Я тебе сказал: «Не. Суди. Меня». За что бы то ни было. — Я и не сужу. — Нет, ты судишь. — Я всего лишь пытаюсь помочь. Я тебя люблю и потому волнуюсь, вот и все. Люблю и не сужу. И я заметил, как что-то капнуло у него из глаз. Он смотрел на меня, очищенный, беспомощный. Смотрел с надеждой. — Окей, – сказал он. – Добудь мне чашку кофе и потом поедем. Я наклонился, коснулся рукой его лица, поцеловал в лоб. — Сейчас вернусь, – сказал я. * * * В ту ночь я спал у него в номере. В без чего-то семь утра он встал и начал варить кофе в ванной. Окончательно меня разбудило фырканье кофемашины. Шторы были подняты, комната полна утреннего света. Отец вышел из ванной с двумя кружками в руке. Я удивился, что у него такой свежий вид. |