Онлайн книга «Элегии родины»
|
Я не очень верил, что этого одного хватит, но сказал, что интересно будет попытаться. Наш разговор закончился, когда показался поворот на Элм-Брук. Моросящий ровный дождик шел еще от самой границы Висконсина, и здесь, где съезд с шоссе и дорога в город были вымощены бежево-серым с искрой бетоном, мокрая поверхность сверкала под уличными фонарями. Центр города был в двух милях под уклон, а полицейский участок находился рядом с железнодорожной насыпью, в здании, где размещалась еще и местная библиотека. Я заехал на свободное место рядом с единственным припаркованным полицейским автомобилем перед зданием и вышел как раз под гудок проезжающего товарняка. Внутри здания стук колес проезжающего поезда звучал неожиданно близко, вплывая в открытое зарешеченное окно камеры, где похрапывал, лежа на боку, мой отец, укрытый одеялом с эмблемой «Грин-Бей пэкерз». Камера была просторной и чистой, из мебели были только нары из полированного дерева, где спал мой отец. Бенджи отпер дверь, распахнул ее и зашел. Склонился возле нар и осторожными прикосновениями стал будить отца. Тот проснулся, что-то буркнул, повернулся, поднял голову. Заспанные глаза подозрительно прищурились, когда он узнал Бенджи, потом вдруг расширились в тревоге, когда он увидел меня, стоящего за решеткой. Вид у него был, подумалось мне, как у испуганного ребенка, беглеца из дома. — Привет, па, – сказал я осторожно, надеясь его успокоить, но он лишь вздохнул и снова уронил голову на нары. — Теперь я могу идти? – спросил он с напором, задиристо. Бенджи промолчал. – А? Я спрашиваю, я могу уйти? — Вы свободны. И раньше были свободны – просто некому было вас отвезти домой. — Где моя машина? — Возле казино. — Вы меня разлучили с моим транспортным средством? Я бы рассмеялся над этим вопросом, если бы не слышал в нем вполне искреннего возмущения. Абсолютно ясно было, что он еще пьян и не очень соображает. — Просто сделал так, чтобы вы ни себе, ни кому-нибудь другому не навредили, доктор. — Ну-ну, добрый самаритянин, понимаешь, – буркнул отец. — Па, может быть, тебе хочется сказать Бенджи спасибо за то, что он тебе помог? Все ведь могло бы очень плохо кончиться, если бы… — А ты откуда знаешь, а? Ты там был? Я тебя не видел. Я тебя вообще больше не вижу. — Док… – мягко вмешался Бенджи. — Ладно, ладно. Все нормально. Спасибо тебе, Бенджи. Спасибо, что унижаешь меня на глазах у моего сына, который считает себя лучше всех, потому что он теперь знаменитый. Но я тоже не кто-нибудь! — Пап… — Я и знаменитостей лечил. Я был врачом королей! Ты это знаешь, Бенджи? — Вы говорили, док. — Королей! — Значит, я пойду принесу ваши вещи, – сказал Бенджи. – И отпущу вас, джентльмены. — А моя машина? – снова спросил отец, все еще не совсем в себе. — Я займусь, пап. Не беспокойся. Отец двинулся к двери камеры, все еще нетвердо держась на ногах. Бенджи повел нас вверх по лестнице. Я хотел взять отца за локоть, он сердито отдернул руку и ударился рукой о решетку. Ойкнул, выругался по-пенджабски «Бхенчод!» и потопал наверх к входной двери. Я подошел к Бенджи у стола регистраторши, и он мне отдал бумажник и ключи отца. — Ты прости, что он так себя ведет, – сказал я. – Смущается, и поэтому… — Да брось, ерунда. По сравнению с тем, что мне тут приходится видеть, он просто котенок. |