Онлайн книга «Элегии родины»
|
— Котенок-переросток. — Как и все мы, м? – улыбнулся Бенджи. – А правда, что он был врачом Трампа? — Он такое сказал? — Сказал, что лечил его по поводу чего-то сердечного несколько лет назад. И что они друзья. — Насчет друзей я не знаю, но да, он какое-то время был врачом у Трампа. — Да, ничего себе. Может, завтра с ним поговорю всерьез. — Поговори. И спасибо тебе, Бенджи. Ты очень по-человечески поступил. — Удачи тебе на следующей неделе. С премьерой, в смысле. — Спасибо, – сказал я, направляясь к выходу, и в дверях остановился: – Хочешь пойти? — Куда? На твою премьеру? — Приглашаю. В понедельник, тебя и Джесс. — Ты уверен? — На сто процентов. — Я бы с радостью. Посмотрю свой график и сообщу тебе. Выйдя на парковку, я увидел, что отец уже устроился на пассажирском сиденье. Я поехал домой. По дороге мы молчали и лишь на подъезде к дому я заметил, что он заснул и теперь пускал слюни, прислонившись к стеклу. Я разбудил отца и отвел его в гостиную, где помог ему лечь на диван, на котором умерла мать, и на котором он с тех пор спал каждую ночь. Когда я снимал с него туфли, он снова начал уплывать в сон, бормоча мое имя и что-то еще, чего я не мог разобрать. — Что это ты сказал, па? — Я скзал… если быыы онааа была м’ей дчерью, я быы то же сааамое… Я ничего не понял. — Если бы кто была твоей дочерью? — Криистиина, – булькнул он. Я стал снимать с него носки, он от меня отвернулся, бормоча в подушки. И вскоре опять стал похрапывать. * * * Кто такая Кристина и при чем тут допущение, что она могла бы быть его дочерью, я понял лишь утром, когда он рассказал мне об этом случае. Упоминание дочери смутило меня лишь потому, что я знал: дочь у него есть, моя единокровная сестра, о существовании которой я узнал два года назад в эпизоде одновременно абсурдном и невероятном, который уж точно заслуживает собственного подробного анализа. И все же, хотя я явно не проявляю ни стыда, ни раскаяния, делая из своих любимых – и себя самого – посмешище для публики после написания этой книги, я решил мою единокровную сестру Мелиссу (имя вымышлено) в это не впутывать (или почти не впутывать). Она молода, у нее толком не было отца (с нашим общим папой они не разговаривали несколько лет). Она все еще пытается найти себя и свой путь, и эта головная боль ей точно не нужна. Да, и внесу ясность в один вопрос перед тем, как приведу это кратчайшее из односторонних изложений: Мы. Друг с другом. Не спали. Это было в феврале 2016-го. Я оказался в самой глубине кабинки с алой обивкой на главном этаже какого-то стрип-клуба в Манхэттене. Трамп только что выиграл праймериз в Нью-Гэмпшире. Мы сидели с группой молодых мужей и холостяков, собравшихся на мальчишник нашего друга Ашрафа, актера и комедианта, игравшего главные роли в двух моих пьесах. Ашраф и другие гости разошлись по отдельным кабинетам ради шампанского и приватного танца (а вероятно, и чего-то большего). Едва одетая фигуристая молодая женщина обнаружила, что я сижу в обществе только своего стакана. Кожа у нее была не так темна, как у меня, в носу блестел гвоздик, а глаза были тонко подведены карандашом. Назвалась она именем Нур. Я не стал покупать у нее танец, но она все равно устроилась рядом со мной. Мне она показалась живой и резкой, не по годам зрелой (она сказала, что ей двадцать четыре) Мой интерес к ее выбору арабского сценического псевдонима навел ее на тему о сексуальных фетишах. Нур мне рассказала историю о своей подруге – тоже наполовину мусульманке, – которая занималась проституцией, помещая свои рекламные портреты в закрывающем лицо никабе на эротических сайтах. Мне показалось удивительным, даже анекдотичным, что у ветеранов войн США существует спрос на отыгрывание сексуальных фантазий с проститутками-мусульманками. Почти все они, говорила Нур, хотели трахать ее подругу в чадре. Я понял, к чему она клонит, и дал ей свою визитку. Через три дня она мне позвонила, и мы встретились в корейском ресторане в Мидтауне. Я сидел напротив нее и записывал примерно час, а она переключалась между своими историями о работе в индустрии секса и би-бим-бопом без говядины. Потом мы виделись еще два раза до того вечера, когда я оказался у нее в гостиной в Вудсайде и увидел на книжной полке рядом с ванной фотографию моего отца. |