Онлайн книга «Пока, до завтра!»
|
Ни один человек в зале суда не упомянул сердца Клэренса Смита, которое не вынесло того, что жена его не любила, да если бы кто и упомянул, это ничего бы не изменило. В вечерней газете появилась новость о том, что иск миссис Ферн Смит о разводе был удовлетворен на основании систематического жестокого обращения супруга, а встречные обвинения суд обоснованными не признал. Мистера Смита суд обязал выплачивать алименты в размере пятидесяти долларов в месяц, право опеки над детьми присудили миссис Смит. Звон цикад выдохся и смолк, но через несколько секунд возобновился – в верхушках деревьев. Тетя Дженни стояла у него над душой, отдавая распоряжения, и Клитус по внешней лестнице вытаскивал из подвала горы мусора и относил на дорогу. Жестянки с давно засохшей краской и лаком. Банки с соленьями, которые испортились или хранились так давно, что им опасно было доверять. Пустые склянки из-под лекарств. Стопки старых журналов и газет. Железный остов кровати. Стул с провалившимся плетеным сиденьем. Переносная печка без одной ноги. Десятигаллонный молочный бидон с продырявленным дном. Москитные сетки, настолько изъеденные ржавчиной, что в дыры можно было просунуть палец. Иногда она решала, что какая-то вещь – бамбуковая фоторамка с разбитым стеклом или шелковое платье с пятнами под мышками – слишком хороша, чтобы выбрасывать, и тогда ее следовало отложить в сторону, пока тетя Дженни не вспомнит кого-нибудь, кто будет счастлив ее забрать. Разбирая коробку со старыми письмами, она наткнулась на аннулированную сберегательную книжку и задумчиво перелистала. — А деньжата у меня есть, – заметила она. (Зачем она это сказала? Уж об этом-то она точно никому не планировала говорить…) – У Тома была жизнь застрахована, и всю страховку мне выплатили, когда он умер. До Джона Рокфеллера мне, конечно, далеко, но попробуй-ка скопи пять тысяч долларов – и поймешь, что сумма немаленькая… Все перейдет твоей матери, когда я умру. Просто хотела, чтоб ты знал, как обстоят дела. – На самом деле это была не совсем правда; просто ей хотелось, чтобы он что-нибудь сказал – чтобы удивился этому шилу, которое она ненароком выронила из мешка. – Я все это к тому, что голод тебе не грозит. Матрас из конского волоса, тронутый плесенью, им пришлось волочить вдвоем. Когда возвращались обратно от дороги, она сказала: — На сегодня хватит. Есть еще чулан, который нужно разобрать, но это не к спеху. Он закрыл дверь в погреб, она дала ему амбарный замок, который достала из кармана фартука, и они вошли в дом через заднее крыльцо. Она хотела сказать: «Мне не больше твоего нравится, как все повернулось», но не решилась – побоялась, что Клитус решит, будто они ей в тягость. Она заставила его вымыть руки под краном в кухне и дала стакан холодного молока с большим куском ежевичного пирога. Прислонившись к раковине, он сделал большой глоток молока и спросил: — Когда Виктор и батя возвращаются с поля, кто для них готовит? — Никто, насколько мне известно. Конечно, им приходится нелегко, но любой мужчина в состоянии поджарить яичницу с беконом и сварить себе кофе. — Они привыкли есть больше, чем просто яичница. — Возможно, твоему отцу придется нанять кого-нибудь вести хозяйство, как сделал мистер Уилсон, – сказала она и тут же прикусила язык. |