Онлайн книга «Барбара»
|
— О да, Барбара! – произнес соренскривер. – Когда на нее найдет такой стих, она способна приревновать к самому Господу на небеси! Лёгман улыбнулся: — Да. Но чего она не позволяла мужу, то охотно позволяла себе самой. Потому что она-то его частенько оставляла без внимания. Как так выходило, понять сложно. Она хотела быть к нему доброй, в этом я уверен. Да только вот властвовать над собой Барбара не умеет. Она делает то, что пожелает в текущий миг: если ей, например, хотелось в хоровод, то она просто брала и шла туда. Наверно, у нее частенько сердце разрывалось при этом от жалости к мужу, – Господь знает! – но она все равно туда шла. А потом быстро забывала его. И точно так же, если подворачивалась удачная оказия в Торсхавн, то Барбара непременно считала нужным туда съездить. И порой она могла засесть здесь на недели и на месяцы – как вам, здесь живущим, прекрасно известно. — Бесспорно! – отозвался фактор. Лёгман посмотрел на него и на секунду задумался: — А как она вела себя здесь – вам известно лучше, чем мне. — Бог знает как, – ответил фактор. Соренскривер смерил его саркастическим взглядом: — Гм, ага, – я вижу, это дело вас интересует? — Нет, я позаботился о том, чтоб Мельцер с «Торжества» приехал вторично. У вас ведь нет против этого возражений? У Йохана Хендрика Хейде не было возражений. Просто выражение его лица стало еще более саркастичным. — Ну вот, – продолжал лёгман, – и даже у себя на Воваре Барбара вела себя не как следует. И в один прекрасный день это вскрылось, даром что у нее хватало ума действовать осторожно. Я не стану перечислять здесь все, что слышал, ведь большей частью это просто сплетни. Но с некоторыми мужчинами она водила определенного рода дружбу. Армгард до того момента долго хранила молчание – а сейчас у нее вырвалось: — После всего, что я услышала, Самуэль, та, о ком ты рассказываешь, – просто-напросто распутница! Фактор присвистнул: — Отнюдь – пасторша. — Ей-богу, – сказал Самуэль Миккельсен, – поведение у нее было приличным, и даже изысканным, как у королевы. А еще она была ко всем добра и ласкова. Как сказала недавно Анна Софие: Барбарой быть нелегко. Вокруг нее все увиваются. Она уж такая: всех обольщает – да и сама обольщается. Мне часто кажется, что она – как ребенок… — Хорошенький ребенок: двадцати восьми лет, замужем за пастором и самая большая бесстыдница в наших краях! – отозвалась Армгард. — Да-да, – согласился соренскривер. – А ведь Самуэль прав. Ребенок – но этот ребенок явно опасен. — Ах, этот мир! Да, у каждого своя история. А вот скажи-ка мне, Самуэль: сам-то пастор был каков? — Сейчас расскажу, тетушка Эллен Катрине. Г-н Нильс был человеком исключительно честным и порядочным, по натуре мирным. Он всегда уступал, пытался закрывать на что-то глаза. Как я уже сказал, она его любила, но постепенно его податливость начала ее раздражать. Тогда он решил переменить тактику и отвечать жесткостью на жесткость. Но это лишь распалило ее упрямство. Они стали драться. Рассказывают, что однажды она запустила в него подсвечником. Постепенно пастора все начали жалеть, особенно его сторону держали слуги. И положение в Янсаджери начало становиться все запутаннее и запутаннее. Голос лёгмана был басовитый, грубоватый. Он напоминал тихое мычание коров в стойлах или поскрипывание двери хлева на деревянных петлях. Слова казались простыми – даже простоватыми. Но на его Юпитеровом лице отражалась прекрасно сдерживаемая игра доброты, ироничности и ума. |