Онлайн книга «Барбара»
|
Тон лёгмана был осторожным, деликатным. И все же при словах «это безумие» сердце пастора обожгло, сквозь его существо прокатилась лавина страха. — Андреас вечно торопится все делать, не думая, – продолжал Самуэль Миккельсен. – Мне не следовало бы приглашать его к нам на запад… но мне ни на миг в голову не пришло… — Все равно бы он рано или поздно приехал, – ответил пастор. – Это должно было случиться. — Вы не выпьете рюмочку? – спросил лёгман с мольбой в голосе. Он открыл шкаф и наполнил свой серебряный кубок до краев. Пастор оттолкнул его: — Нет, спасибо! Не сейчас… я… нет. — Видимо, вы как я, – заметил лёгман. – Я к горячительным напиткам расположен только когда я в хорошем настроении. — Я не расположен, – пролепетал пастор. Они немного посидели молча. Кубок стоял между ними на столе. — Вы могли бы выпить это как лекарство, – заметил лёгман. Пастор не отвечал. И вдруг он опустошил кубок до дна. — Это для сердца полезно, – сказал лёгман. И пастор ощутил, что это и впрямь полезно для сердца. Он вдруг улыбнулся. Улыбался он, как собака, его глаза были потухшими, изголодавшимися. — Да, – сказал он, – увы! Это меня ничуть не поражает, совсем ни капельки! Я это заранее знал. Лёгман, кажется, тоже улыбнулся – совсем чуть-чуть. Он подумал, что ведь и он знал это заранее. Если не это, так что-нибудь подобное. Он сходил за бутылкой и вновь наполнил кубок. Пастор сидел, бормоча что-то про себя. Он глухо твердил: «Но так и должно было случиться. Хотя я все время это знал, я не мог действовать иначе». — Да, – согласился лёгман, – так оно и есть. — Да-да, все так и есть. Г-н Поуль снова единым духом выпил весь кубок. Его глаза словно ослепли, пил он с жадностью. «О да!» – проговорил он. Дверь медленно отворилась. Вошла Армгард со свечой, она обошла комнату, сгорбившись, ее движения были замедленными. Она взглянула на пастора, прищурив свои ледяные глаза. — Здравствуйте, г-н Поуль, – сказала она, с легкой язвительностью. – И как вы сейчас живете? — Спасибо, – ответил пастор. – А сами вы как? Армгард уселась со своим вязанием. — А как прикажете жить, если твой род… – она осеклась. Вот замелькали спицы; они ходили ровно, как машина. Ее глаза были полузакрыты. Какое-то время все сидели молча. У пастора с самого утра маковой росинки во рту не было. Он ощутил, что лёгманов коньяк стал притуплять его чувства. У него перед глазами посыпал черный снег, суровая боль в груди совсем чуть-чуть отступила. — При тщательном рассмотрении, – произнес он, – все это не так уж и поражает… то есть я хочу сказать, надо уметь возвыситься над собственной судьбой. Я отлично вижу в ней смешные стороны. Ха-ха-ха! Рогоносцы вообще всегда смешны. Он вновь рассмеялся, а в глазах у него стояли слезы. Он выпил еще кубок и промолвил: — Ах, о да, да, да. — Ну-ка, посмотрим – сказал лёгман. – По-моему, все снова устаканится. Барбара такая… она такая… часто взбалмошная. Он украдкой покосился на тетю. Веки старой Армгард почти совсем смежились. Если б она не вязала так бойко, можно было бы подумать, что она задремала. Но он знал ее хорошо и понимал, что от нее можно в любой миг ждать выговора. — Да, Барбара! – произнес пастор, и вдруг его лицо приобрело совершенно нелепое выражение. Было похоже, будто у него видéние. Внезапно у него вырвалось: |