Книга Замри. Роман с театром, страница 87 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 87

Сцена любит крайности

Актёру идёт быть красавцем или уродом. Решительно ничем не примечательным, как человек в уличной толпе, или бросающимся в глаза, как центровой в баскетболе. Выразителен длиннющий нос Сирано, но и нос-пуговка обращает на себя не меньшее внимание. Толстый и тонкий – и уже хочется смотреть.

Врывающийся в диалог длиннющий монолог – это хорошо. И пьеса без монологов – хорошо. А чем не хороша пьеса-монолог одного лица?

Сцене противопоказана равномерность. Она раздражает, как выставленное напоказ благополучие. Предпочтительнее ослепительно освещённая площадка или тонкий луч света, выхватывающий из темноты лицо актёра, или вот как у Стреллера в «Арлекине» – только смутный отблеск свечей.

Прекрасно дальнее общение, когда разделяющее актёров пространство становится красноречивым, или предельно близкое – тогда пространство как бы за рамками действия. Средний план – переходный между общим и крупным. Для уличного фотографа он самый привлекательный. Можно вместить и памятник, и семейство на фоне его, и голубей вокруг. Но и средний план выразителен, если его повествовательность довести до того предела, который выявляет слитность человека со средой. Интересно было бы построить спектакль только на средних планах, но тогда уж до конца, до исчерпанности приёма.

Пустая сцена с табличкой «Замок» – и ничего больше, как в театре елизаветинских времён. Но если строить павильон – то настоящий, всамделишный. Пусть стены, подоконники, ручки дверей хранят следы обитателей дома, каждой трещиной, царапиной, пятном на обоях свидетельствуют, что происходило и происходит в нём. Если ворвутся жизненные реалии, пусть они заполняют всю сцену, по горизонтали и вертикали, окружат героев, вовлекут их в свой пляс. И тогда – световые пятна, нервные блики, хаотичные лучи.

А если нет, пусть торжественный свет прольётся на тщательно организованное пространство, подчёркивая классичность линий, соразмерность пропорций, элегантность соединения частей. Пусть пространство поёт, опьянённое свободой от всего необязательного, как площадь перед собором Святого Петра в Риме.

О дочери кузнеца и «Гамлете»

«Вы наш учитель зпт мы ваши ученики зпт будем драться до последней капли крови тчк» – такую телеграмму вручили мне в гостинице «Москва». Я репетировал «Кабалу святош» во МХАТе и каждый вечер звонил в Ригу. Происходящее там перекликалось с булгаковской пьесой, но в полной мере оценить это довелось впоследствии.

Телеграмма насторожила. Набрал Ригу и попросил обойтись без крови. Сказал, что скоро приеду, и просил не нервничать.

Однако молодые латышские актёры не зря всполошились. Они уловили начало конца. Кампания против театра подтолкнула к действиям тех, кто был недоволен своим положением, ролями и наградами. Способность бездарностей кучковаться развита на уровне инстинкта. Всегда в стае, тесно жмутся друг к дружке. Раньше собирались в парторганизацию, принадлежность к ней давала некоторые гарантии безопасности. Теперь Народный фронт служил им спасательным кругом, с помощью которого можно удержаться на плаву. А чтобы их всё-таки заметили, орали во весь голос.

Кто больше всех надрывал горло? Отгадали – бывший парторг. В далёкой молодости она играла в исключительно советской пьесе Горбатова «Юность отцов», чем донельзя гордилась. Без устали рассказывала о своей работе над ролью Наташи (кажется, Наташи) и о том, что она дочь кузнеца.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь