Книга Замри. Роман с театром, страница 85 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 85

Фрейбергс серьёзен. Ирония и сарказм не его конёк. Он может что-нибудь отвергать, но смеяться – упаси боже. Другой художник непременно соблазнился бы возможностью разгуляться по китайской культурной революции («Снежные горы» Приеде по новеллам Ли Чжуна и Фена Гзигая). Вакханалия в стиле XX века – разве не повод, смеясь, излить «всю злость и всю досаду»?

Я попросил его оголить контраст между величием древнейшей цивилизации и унизительным бытом подопытных великого кормчего. Он соорудил уродливый домину из клетушек-комнат и придал постоянное движение вращающейся изящной конструкции из бамбука, фонариков и вееров. Но не оторвал начисто этот железный дом из сот-окон от бамбуковых коромысел, а ритмически увязал всё в одну картину, освещённую лучами заходящего солнца. И в этом свете казарменность дома не казалась уж столь бесстыдной.

«Оголил», называется. Ну что же – если один серьёзен, то другой обязан посмеяться?

Сценический мир Фрейбергса открыт для зрителей, как храм для прихожан. Здесь покой и ясность. Его можно сразу обежать этаким туристским галопом, но лучше не спешить, не скользить взглядом, а созерцать.

Андрис расположен к основательным, надёжным материалам и строг к случайным вещам. Возникающие в его оформлениях предметы самые что ни на есть натуральные. Примечательно вот что. В отличие от Китаева, для которого соблазнительно разъять предмет, использовать фрагмент, покрутить со всех сторон и найти новый смысл в оторванности части от целого, Фрейбергс к вещи относится трепетно, бережно. Он любуется ею с тем почтением, с каким мастеровой относится к работе коллеги. Этнографический музей, Ботанический сад, рыбацкий посёлок, антикварный магазин, чердак деревенского дома – вот адреса, по которым Андрис отправляется в поисках своих чёртиков. Впрочем, самоигрального в них мало. Кажется, без них-то уж никак не обойтись. Являются во всей своей первозданной чистоте, не осквернённой повседневностью.

На одной из репетиций на сцене появились медные миски и мисочки. Для игры важен был один-единственный кувшин, но эскиза его Андрис не дал, вместо кувшина вдруг появился этот набор. Я сидел в зале и фантазировал: что бы придумали другие художники. Илмар Блумберг ещё до репетиций принёс бы тщательно проработанный (хоть сейчас на выставку) эскиз того самого, единственно необходимого кувшина поры языческого поклонения светилам и потребовал неукоснительно точного воспроизведения орнамента. Давид Боровский поискал бы что-нибудь «подлинное», окисляя, задымляя, царапая. У него это была бы не просто медь, а история времени и людей. Сергей Бархин измял бы миски, разглядев в их конфигурации невидимые, сокровенные формы, или предложил: пусть будут какие есть, а впрочем, и вовсе не надо – театр ведь! Март Китаев мог проработать их краской, вероятно – подвесить или разыскал бы в реквизиторской что-нибудь несусветное – противогаз, кактус, болванки для парика – и поместил это в миски. А что же Андрис? Пылинка, казалось, не коснулась этих тазиков. Предметы у него подлинны, но будто сейчас родились на свет. И не столько служить, сколько украшать жизнь людей, умилять душу.

С Китаевым интересно всё время, от начала и до выпуска спектакля, но особо занятно в середине работы, когда после предварительного сговора всё начинает вариться в макете. Предметы меняют цвет, форму, блуждают в поисках своего места, одни исчезают, другие появляются, и всё кипит. С Андрисом замечательно сначала и удивительно в конце, а середины будто нет, потому что его построения зиждутся на другой логике сочленения частей. Она не предполагает импровизационного безумства, тем паче хулиганства, подобные шалости подтачивают его конструкцию, все части которой притёрты друг к другу.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь