Книга Замри. Роман с театром, страница 393 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 393

В конце гастролей Мэй дал дополнительное представление. На старом снимке: толпа у входа в театр, на фронтоне – аншлаг о его спектаклях.

Нынче в Пекине или в Шанхае зал полупустой. Традиционная опера не в моде. Итак, ответ на вопрос о соответствии древнего канона сегодняшнему дню получен? Как бы не так. Сегодня – ничтожная частица в летописи театра, веками говорящего о вечности.

Как они играют, зная: публика не считывает того, что закодировано в движениях веера? У этого кода ничего общего с доступными им ключами.

Бразильцы понимают европейские реалии. Португальская империя, Иберийский союз, христианство… Сегодня – постмодернизм и массовая культура. Но тайны мадридского двора и китайская грамота – это разное.

Как? Тот, с чёрным лицом, не злодей? Нет, чёрный грим олицетворяет справедливость, её носитель – чиновник. А его белый сосед побелел от злобы. Золотой цвет – боги и духи. Но это не всё. На затонированных красками лицах – рисунки, узоры и знаки. Пика и меч – оружие, им воин владеет (красный цвет), полумесяц – знатная персона. А если на лбу в круге Инь и Ян, изначальные элементы всего сущего, – это Мудрец. Он думает о последствиях и о будущем.

Зелёный парик в «Лесе» Островского был убийственным (да уж, убийственным) аргументом в борьбе с формализмом Мейерхольда. Первый вечер памяти режиссёра в старом здании МГУ. Ораторы осторожны. Ильинский – знаменитый Аркашка – сказал, что Всеволод Эмильевич, безусловно, Мастер, но зелёный парик… Ну, вроде как перебор. Один Назым Хикмет не делал оговорок.

В перерыве студенты, среди них и я, слушали поэта: «Вы Мейерхольда считаете своим? Он принадлежит миру. У нас зелёный парик – нормально».

Вожди суживают людям видение мира. Мао застыл перед китайской оперой. О крестьянах и деревне, а тонет в нагромождении сценических сложностей. Костюмы и гримы упростили. Разрешили десять «революционных спектаклей».

Подобающие случаю речи на вечере памяти Мейерхольда не помню. А фраза Хикмета о пресловутом парике – навсегда. Право поэта не лукавить оплачено турецкой тюрьмой, побегом, расставанием с Родиной.

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-91.webp]

Сцена из спектакля по пьесе А. Чехова «Дядя Ваня». Шанхай, Центр Драматического искусства, 2013 г.

Остальное – провинциализм. Не услышь я тогда Назыма, не решился бы поставить «Грозу» Островского с ораторией Пендерецкого «Освенцим».

Посещая концерты, где китайские мелодии звучали на европейских инструментах, а западные – на китайских, я радовался – глухота проходит, стал слышать музыку. Когда в чужой языковой среде исчезает ощущение вязкой слитности речи, начинаешь различать слова. Новое звучание открывает новые смыслы. Поэтому я увлёкся идей использовать в «Дяде Ване» китайскую музыку. Она народная, а ещё – духовная, дворцовая и классическая.

Выходя к актёрам с отобранными фрагментами, опасался: вдруг мою идею примут за реверанс гостя хозяевам. Оказалось – не о том думал. Услышав облюбованную для Астрова тему, они вежливо заметили: «Полёт феи». Феи? Да, Феи. И зрители это знают? Да, конечно. Включил другой номер. Лица благостны: «Ручей». Следующая мелодия – тема Серебрякова. «Это женский инструмент». Стоп! И у нас скрипка женского рода, а фортепиано вообще – оно. Нет, на этом инструменте женщины играют, он ассоциируется с женским началом.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь