Книга Замри. Роман с театром, страница 390 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 390

Треплев, наведавшийся сюда из уже сыгранной пьесы, убедился, что всё готово для второго акта «Дяди Вани», и, загадочно хмыкнув, удалился.

Он был так доволен, словно написал новую пьесу. Трудно вообразить, но уж поверить, что бунтарь обрадовался бы уведенному на сцене…

Картина в пастельных тонах выглядела реставрацией постановок начала ХХ века. Между публикой, сидевшей, как обычно, с одной стороны, и актёрами мы возвели ту самую четвёртую стену и наслаждались длиной пауз, шумом ветра, стуком колотушки, раскатами грома и тем, что можно сосчитать капли микстуры, которые Соня капала в чайную ложку (ровно столько, сколько доктор прописал).

Актёры кайфовали в исторически костюмах (давно подобные не примеряли). Психологический театр диктовал свои условия – уйти от акцентированной выразительности. Скупые жесты, внимание к деталям – это непросто для тех, кто привык к игре «на контрастах», к аффектации и эффектам. Но у актёров (хороших) вызывает интерес. Ведь психологический театр – не натурализм, а имитация жизни, игра. А любая имитация по сути своей театральна.

В «сценах из деревенской жизни» герои неприлично много говорят о собственных чувствах, привычках и характере. Не дом, а исповедальня. Все признаются в неудовлетворённости жизнью, в отсутствии надежд.

Финал акта – точка, расплывшаяся в кляксу. Вспыхнувшее желание – Елены музицировать, а Сони слушать – подавлено профессором: «Нельзя!»

Обычно тут длиннющая пауза – о чём говорить?

У нас – молчание, потом вдали – оркестр. Зрители устремились туда, не зная, что их заманивают на последний бал владелицы известного сада.

При свете прожекторов и без того светлая зала блистала белизной. Пустая – ничего, кроме произвольно расставленных белых стульев. Зрители могут занять любой – гости на «вечерочке» хозяйки имения.

Фирс бормотал, что прежде у них танцевали генералы, бароны, адмиралы… Но прежде и вишня была другая. И зрители знали своё место. Они находились в эпицентре действия. Актёры ходили вокруг них.

Если бы не фотографии на стенах, ощущение – бал в саду. Гости вели себя вольготно – меняли места, не смущались, что рядом актёры, некоторые вставали, чтобы рассмотреть поближе снимки.

Энтузиасты из Fanarte предложили сопроводить спектакль выставкой, посвящённой Чехову. А зачем «сопровождать»? Включить её в спектакль. О былом уместно напомнить в час, когда продают прошлое.

Так на стенах у Войницкого появились эскизы Симова к «Чайке», а здесь, у Раневской, – чёрно-белые фото первых исполнителей пьесы. Книппер в белом платье смотрелась на них как мама, которая привиделась в саду.

По сути – семейные снимки для всех, кто ценит русский театр.

Когда-то с Кочергиным нас увлекла идея создать дом, в который вошёл сад и разросся на правах хозяина. Бывает, ветка в окно – а тут сад!

Сохранился эскиз цветущей в интерьере вишни. И вот – идея, как эхо в горах, не угасала, а, повторяясь, нарастала, обретая иную интонацию.

Деревьев нет. Есть комната – и льющийся с небес свет. Белизна так пропитывает пространство, как реплики о белом цвете – всю пьесу.

«Сад весь белый. Ты не забыла, Люба?» – начинает Гаев. А потом: «весь, весь белый!» – «покойная мама идёт по саду… в белом платье!» – «белое деревцо склонилось, похоже на женщину» – «руки белые-белые, как у барышни» – «нашли в земле какую-то белую глину», – всё катится к заключительному удару: «белого дуплетом в угол». Конец игры.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь