Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 4 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 4

Вдобавок заграничные издательства брались публиковать все то, что не могло прорваться сквозь французскую цензуру. За единичными исключениями (в том числе «Энциклопедии») ими была напечатана основная масса сочинений французских просветителей, которые затем контрабандой доставлялись во Францию и расходились по сети подпольной торговли, покрывавшей все королевство. Просвещение стремилось к распространению света разума, то есть являлось кампанией по пропаганде идей, а не только по их словесному выражению. Французские сочинения, печатавшиеся в типографиях за пределами Франции, были буквальным воплощением Просвещения: преодолевая границы, они придавали его идеям ту всепроникающую силу, которая ощущалась даже при Старом порядке. Однако сочинения философов составляли лишь небольшую часть книжного рынка. Пиратская продукция была существенно дешевле тех книг, которые законно издавались в Париже, что объяснялось более низкой стоимостью бумаги и труда рабочих, равно как и отсутствием необходимости платить авторам. В результате между заграничными издателями и провинциальными книготорговцами возник естественный альянс, эффективность которого была крайне высока. Пираты осуществили по меньшей мере половину коммерческих публикаций (без учета народных книг, благочестивой литературы и летучих листков), достигших французских прилавков между 1750 и 1789 годами. Документально подтвердить эту оценку я не могу, но она основана на многолетнем исследовании обширного корпуса сохранившихся материалов. В любом случае вряд ли кто-то усомнится в важности изучения индустрии книжного пиратства, которая интересна и сама по себе (тем более что о ней не так много известно) и в качестве иллюстрации процесса выхода литературы на широкую аудиторию.

Итак, книжное пиратство – явление отнюдь не периферийное; напротив, оно заслуживает центрального места в социокультурной истории[13]. К 1750 году эта индустрия достигла такого размаха, что начала разрушать традиционные для Франции режимы публикации. Издатели-пираты действовали вне законодательного поля, по крайней мере французского. Случалось, что книготорговцы Лиона, Руана и ряда других провинциальных центров тайком печатали и продавали собственные пиратские издания, но в основном контрафакт им поставляли многочисленные издательства, расположенные за пределами Франции. Последние иногда попадали в немилость у местных властей, которые, обнаружив атеистические или подстрекательские памфлеты, могли действовать не менее жестко, чем французское правительство, даже если крамольная продукция шла исключительно на экспорт. Но в целом пиратство было экономически выгодно для таких независимых городов, княжеств и автономных муниципалитетов, как Женева, Невшатель, Буйон, Маастрихт и Амстердам, а потому пользовалось покровительством местных властей. К тому же, в отсутствие международной системы копирайта, перепечатка французских книг за пределами Франции не считалась противозаконной.

Как правило, издатели «Урожайной дуги» не испытывали особенного давления, помимо давления рынка, и были готовы пойти ва-банк, лишь бы удовлетворить читательский спрос. По сравнению с ними парижские издатели, жившие на доход от привилегий, кажутся сущими рантье. Конечно, были парижане, которые активно участвовали в рискованных издательских схемах, а среди зарубежных издателей встречались те, кто обходил стороной наиболее опасные секторы индустрии. Но в целом книжным пиратам был свойствен дух смелого предпринимательства. Хотя зачастую они вели вполне добропорядочный образ жизни и пользовались уважением в своих родных местах, их беззастенчивая погоня за прибылью соответствует тому, что Макс Вебер назвал «авантюристическим» или «грабительским» капитализмом[14]. Характер этого явления не до конца ясен, поскольку детальному изучению его механизма препятствует скудость источников. Однако, притом что эта книга посвящена внутренней кухне книжного пиратства, моей путеводной звездой был не только Вебер, но и Бальзак, вернее, его «Утраченные иллюзии», где запечатлена отчаянная погоня за престижем и прибылью профессионального книжного сообщества начала XIX века. В эпоху Просвещения эта среда, состоявшая из авторов, издателей и книготорговцев, была ничуть не менее яркой, и жизненные перипетии ее членов заслуживают внимания не только ради более глубокого понимания культуры XVIII столетия, но сами по себе, как части полотна человеческой комедии Старого порядка.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь