Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 3 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 3

Пираты не занимались философией и вряд ли читали Канта, но концепция книги как формы выражения мыслей, а не формы собственности им не была чужда, поскольку из нее следовало, что, умножая количество изданий, они способствуют обращению идей, а распространяя труды философов – поддерживают Просвещение. Именно так рассуждал Фортунато Бартоломео де Феличе, сторонник Просвещения и пират, печатавший контрафактные издания в Ивердоне (Швейцария):

Но я смотрю на книги с более благородной точки зрения [чем те, кто видит в них лишь товар], поскольку считаю, что хорошие книги принадлежат не столько книготорговцам, сколько человечеству, которое нуждается в просвещении и в наставлении в добродетели… Книготорговец или печатник, который при помощи контрафакта быстрее и больше распространяет хорошие книги, заслуживает благодарности человечества[11].

Все знали, что признаваемое на территории того или иного государства право на литературную собственность не действует за его пределами, но оставалось непонятным, как с этим бороться. В 1748 году во время дипломатических консультаций по заключению Второго Ахенского мира было предложено запретить контрафактные издания на международном уровне и тем самым решить проблему пиратства[12]. Однако дело закончилось ничем, что объяснялось не только отсутствием общего соглашения по копирайту. В Европе раннего Нового времени еще не были четко определены такие понятия, как «книга», «авторство», «издательская деятельность», «пиратство»; их смысловое наполнение оставалось расплывчатым.

Концептуальная неустойчивость отнюдь не препятствовала тому, чтобы рядом с законной книжной индустрией возник огромный пиратский промысел. Наоборот, пока правомерные издатели выпускали продукцию высокого качества для немногочисленной богатой элиты, пираты процветали за счет массового сегмента рынка, поскольку растущая читательская публика испытывала потребность в недорогих изданиях. Эти два публикационных режима во многом связаны с конфликтом между парижскими и провинциальными книготорговцами. Уже к концу XVII века централизаторская политика государства привела к тому, что доминирующее положение в книжной индустрии заняла парижская гильдия книготорговцев и печатников. Ее члены монополизировали книжные привилегии (функциональный эквивалент копирайта; объяснение этого и других терминов см. ниже в разделе «Техническое примечание: терминология, институты и практики») и едва не удушили издательскую деятельность в провинциях, где могли выходить только книги определенных видов – сочинения местных авторов, богослужебные и народные книги. К 1777 году государство провело ряд малоэффективных реформ, в которых чувствовалось желание поддержать провинциальных издателей и книготорговцев. Однако это не прибавило любви к парижанам со стороны провинциальных книготорговцев, которые на протяжении XVIII века все больше полагались на поставки от издательств, печатавших французские книги за пределами Франции. От Амстердама до Брюсселя, через Рейнскую область и Швейцарию вплоть до Авиньона (тогда находившегося во владении папы римского), по всей этой стратегически важной территории, которую я для краткости называю «Урожайной дугой», издатели были готовы перепечатывать любые сочинения, если их можно было хотя бы с минимальной выгодой продать во Франции.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь