Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 8 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 8

Эта политика была скрыта от посторонних глаз; ею занимался правительственный департамент, носивший название Дирекции книготорговли. Как раз в середине XVIII века в оборот вошло слово «бюрократия», когда из‑за бумажной волокиты («paperasse», как ее тогда называли) коридоры власти оказались погребены под горами бумаг. Дирекция книготорговли аккумулировала их в таком количестве, что, заглянув в ее фонд во Французской национальной библиотеке (BnF), трудно не впасть в отчаяние. Но время от времени среди бесконечных меморандумов попадается что-то неожиданное, и, открыв очередную бумагу, натыкаешься на страстный монолог Дидро:

В самом деле, если человеку не принадлежит творение его разума, неповторимое детище его штудий, изысканий и ночных бдений, плод долгих занятий и наблюдений; если ему не принадлежат самые чудесные часы, самые дивные мгновения его жизни; если ему не принадлежат его собственные мысли, сердечные волнения, важнейшая частица его самого – та, что не ведает тлена, та, что награждает его бессмертием, – что же тогда ему принадлежит?[18]

Речь идет о том, что сегодня называется интеллектуальной собственностью. Как когда-то Мильтон, призывавший в «Ареопагитике» (1644) отказаться от цензурных разрешений на публикацию[19], Дидро, пуская в ход всю мощь своего недюжинного красноречия, доказывал необходимость ослабить запреты, ограничивавшие свободу печати. Но власти остались глухи к его доводам по поводу авторских прав. У них были заботы посерьезнее: блюсти собственные интересы и улаживать разногласия между книготорговцами. Да и сам Дидро выступал на стороне своего издателя Андре-Франсуа Ле Бретона и парижской Гильдии книготорговцев, претендовавшей на монопольное владение издательскими привилегиями. В 1764 году недавно возглавивший Дирекцию Антуан де Сартин задумал ограничить срок действия привилегий и тем самым положить конец монополии. Но – возражал Дидро – это совершенно неприемлемо! При создании произведения автор получает на него неограниченное право собственности. Когда издатель приобретает его у автора, то вместе с рукописью к нему переходит столь же неограниченное право собственности. Конечно, нужно еще получить одобрение цензора, а затем заплатить за привилегию, поскольку только эти шаги дают исключительное право продавать книгу, которое должно быть зарегистрировано Гильдией. Но подобные формальности лишь подтверждают существование права, источником которого является творческий акт.

Впрочем, перед тем как подать записку Дидро в Дирекцию книготорговли, Гильдия убрала оттуда его имя и личные комментарии, а также подчистила доводы, вычеркнув любые намеки на свободу печати. (Позднее Дидро в переписке упоминал о ней именно как о сочинении «о свободе печати»[20].) Тем не менее, несмотря на жестокую редактуру, Дирекция прекрасно понимала, откуда ветер дует. В этом можно убедиться, проследив этапы прохождения записки через бюрократическую систему. Дидро обращался непосредственно к Сартину, с которым был лично знаком. После правки Гильдии обезличенный вариант записки был подан Сартину, который передал его Жозефу д’Эмери, опытному инспектору полиции, осуществлявшему надзор за книготорговлей. Д’Эмери, также знавший Дидро и имевший обширный опыт общения с Гильдией, переадресовал записку генеральному секретарю Дирекции Франсуа Марену. Последний составил меморандум, в котором опроверг доводы Дидро как попытку отстоять доминирующее положение Гильдии. Сравнение подлинного и переделанного текста записки подтверждает его вывод. Монопольно владея большей частью привилегий, члены Гильдии хотели, чтобы государство признало их собственность неотчуждаемой. Им вряд ли удалось бы найти более красноречивого защитника, чем философ[21].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь