Книга Следующая станция – Малаховка, страница 46 – Татьяна Хохрина

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»

📃 Cтраница 46

Две недели мама скрывала свое страшное открытие, почти не ела, все время плакала, и родители не знали, что и думать. Потом наконец призналась. Бедная бабушка по всем окрестностям сгоняла близких родственников и старых знакомых, чтоб они доказали или подтвердили моей маме, что она – родная дочь своих родителей. Это было непросто, хотя нашлись и свидетели бабушкиной беременности, и врач, принявший роды, и еще десяток посвященных, и даже те, кто знал дедушкиных однофамильцев, действительно имевших приемную дочь Соню. Но червь сомнения поселился в детской встревоженной душе надолго.

Эвакуированные прожили в Казахстане два года, а в конце лета 43-го, когда стало известно, что бои ведутся уже на подступах к Сталино, засобирались домой, хотя быт вроде уже наладили, была работа и семья не голодала. Но они легко снялись с места и в сентябре, буквально через десять дней после освобождения Сталино, уже подъезжали к родному городу. Однако он встретил их неласково, куда хуже, чем когда-то станция Отар. В их доме жили другие люди, везде можно было встретить вещи и предметы, растащенные у них. То, что было оставлено на хранение, похоже, домой не собиралось и прижилось у новых хозяев. Да еще вернувшимся не раз, не стесняясь, открыто говорили, что по ним не соскучились, их не ждали, без них был воздух чище, и зря немцы не решили еврейский вопрос окончательно.

Но самое страшное было, конечно, не это. Самое страшное было в том, какую мученическую смерть приняли все близкие, оставшиеся под немцами, от грудных детей до глубоких беспомощных старух. Среди погибших была бабушкина родная сестра с мужем и тремя дочерьми. По слухам, всех расстреляли с другими евреями 30 апреля у шахты 4–4-бис. Место расстрела было известно, в шахте трупы находились на большой глубине, в холоде и разряженной атмосфере, поэтому их начали поднимать для опознания. И моя маленькая, хрупкая бабушка, не дрогнув, месяц ежедневно ходила на место казни искать сестру и членов ее семьи. Она их не нашла, хотя позже выяснилось, что бабушкина сестра и ее муж были уничтожены именно там. А вот их дочерей, удивительно красивых девочек семнадцати, четырнадцати и двенадцати лет из расстрельной очереди вывел пожилой русскоговорящий немец из прибалтийских, они почти до прихода наших продержались в садоводстве под городом и так осмелели, что рискнули пробраться в город посмотреть, что стало с их домом. Там во дворе их встретил одноклассник средней сестры и тут же выдал. Девочек расстреляли в их же дворе и закопали там у помойки. И многие завидовали бабушке, что она знает, где лежат ее близкие.

И все же жизнь продолжалась. Дед начал обшивать местных начальников, временных и постоянных, военных и штатских. Семье вернули дом. Потом стали возвращаться раненые и контуженые сыновья, мужья, братья и отцы тех, кого расстреляли в шахте. При этом они были поражены в правах как те, чьи родственники были на оккупированной территории. И хотя их родственники были на оккупированной территории в могиле, даже это стало предосудительным, поэтому работы у деда прибавилось. Ведь за каждый сшитый костюм или пальто недострелянному возвратившемуся прощали расстрелянную родню и позволяли вернуться в родной дом.

К концу войны все, кто уцелел, наконец собрались вместе, только вторая бабушкина сестра, узнав, что ее репрессированный муж жив и находится в лагере в Дудинке, за Полярным кругом, рванула туда и прожила семь лет в надежде его увидеть за оградой лагеря. Дед стал болеть и задыхаться в донбасском климате, бабушка все время плакала, что не может ходить мимо окон убийц своей сестры, и семья перебралась наконец в Малаховку. Туда же, похоронив мужа, сактированного умирать, приехала бабушкина сестра из Дудинки. Там же, в Малаховке, мама встретила моего папу, и с тех пор Победу они отмечали общую и все вместе, как вместе ее ждали и делали для нее что должно. Поэтому, если бы мне пришло в голову организовать свой бессмертный полк, я поставила бы в одну шеренгу не только воевавших родных, погибших и вернувшихся, но и тех расстрелянных в шахтах несчастных, и тех, кто ковал победу в тылу, и тех жителей Азии, принявших эвакуированных, и тех, кто пахал на лесоповале и в лагерных шахтах, и всех женщин и детей, выстоявших и умевших ждать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь