Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»
|
Но даже сейчас, в другом веке, будучи сегодня старше Арика, бродя по рождественским ярмаркам или блошинкам Вены, Парижа, Тель-Авива или Нью-Йорка, я не могу пройти мимо елочных игрушек. Долго их разглядываю, беру в руки, и иногда мне кажется, что они теплые. Потому что, наверное, живые, а скорее – согретые любящими ладонями. И тогда я начинаю искать глазами их хозяина, каждый раз надеясь узнать в нем Арика Мейцмана. Нога здесь Тяжело волоча ноги в ортопедических ботинках, Лея наконец справилась со стертыми скользкими ступеньками лестницы и вылезла из вонючего полутемного подземного перехода на платформу станции Малаховка. В ее ежедневном походе на работу это было единственное неприятное испытание, все остальное – холод, темнота, бессонная ночь, копеечная зарплата и сомнительные персонажи – ее не смущало совершенно. Она довольно шустро доковыляла до своего газетного киоска, сняла примерзший к дверце тяжелый амбарный замок и оказалась в домике, который иронически называла «домик кума Тыквы», потому что, при всей своей субтильности, помещалась в нем с трудом, особенно если еще не были распроданы газеты и журналы. Вообще-то Лея даже не предполагала, что всю жизнь проведет в продуваемой всеми ветрами зимой и раскаленной солнцем летом будке Союзпечати. Когда-то она мечтала стать балериной или певицей, ну или на худой конец исследователем пещер или морских глубин, но подлая левая нога, которая была короче правой на целых восемь сантиметров, очень ограничила выбор и привела ее в этот самый киоск. Правда, он был так загроможден и забит до потолка разной печатной ерундой, что она в каком-то смысле могла чувствовать себя почти что спелеологом. А вот местное малаховское население таких аналогий не усматривало и называло ее Лейка Бухман – Одна-Нога-Здесь-Другая-Там, для простоты сократив прозвище до Лейка-Нога-Там. Но ее это совершенно не задевало. Интерес и уважение к печатному слову, и особенно – к газетам, привил ей еще дед Моисей. Из-за ноги Лейка много болела, часто лежала и рано начала читать, благо баба Мина работала в школьной библиотеке. Но дед ворчал: «Шо ты вставила глаза ув книгу, где сплошной холоймес и наврали еще сто лет назад! Книги строчат увсякие швыцеры, шо не хотят работать, а только трепаться и шиксам вкручивать бобэ майсес, шоб эти дуры попалися на их удочку! Если хочешь портить глаза – читай газэты, там хоть шо-то путное узнаешь – какая погода или будет, хто герой-космонавт, а хто ворует, никуда не улетая. Там тебе напишут, или тебе положена пенсия, шоб не сидеть на моей шее, или то праздник, шо флаги, или опять надо идти голосовать и за кого именно. Тебе ув конце концов там скажут, или ты поедешь ув скотском вагоне строить коммунизм в степу, или уже можно будет спокойно издохнуть ув Малаховке! Это таки как-то может пригодиться!» Баба Мина улыбалась – сама она любила книги, особенно сказки и истории о любви с хорошим концом, и Лейке их тоже подсовывала. Но добрые соседи давно, с молочных зубов, объяснили девчонке, что с этой недоросшей левой ногой на любовь ей рассчитывать не приходится, так что, может, и правда лучше сосредоточиться на газетах. Лейка нормально окончила школу, но было ясно, что с образованием покончено. Растили ее дед с бабкой, старики уже, пора было свою копейку начинать зарабатывать, а работа ей годилась только сидячая. Хорошо, дед сообразил позвать главного местного мудреца и советчика старика Гендлина. Тот долго печально всматривался в Лейкино лицо, гладил ее то по голове, то по руке, беззвучно шевелил губами, а потом произнес: |