Книга Следующая станция – Малаховка, страница 39 – Татьяна Хохрина

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»

📃 Cтраница 39

Я недавно пришла к заключению, что главные отличия той малаховской жизни от сегодняшней – не высота и непроницаемость бетонных заборов и кирпичных особняков, не исчезновение с улиц одновременно детского гомона и стрекота кузнечиков или гудения стрекоз и майских жуков, не замена тропинок на асфальтовые ленты, а велосипедов на автомобили. Это тоже произошло, но какие-то признаки той дачной жизни сохранились. Главное отличие – то, что начисто исчезли малаховские старухи, наши тетки и бабушки. Они тащили на себе все немудрящее дачное хозяйство, следили за нами, кормили всех вступивших на порог, добывали эту еду в очередях и на грядках, успевали еще узнать все новости и помочь друг другу, а главное – считали, что это и есть смысл их жизни, и не только не жаловались на нее, но, напротив, упивались ею, становясь символом своего дома, своего места и своего времени.

Понятное дело, что и сейчас семьи представлены во всем поколенческом многообразии. Но тогда время проводили, варя варенье и соля огурцы, а сейчас – борясь за независимость друг от друга, за право быть вечно молодыми, страшно деловыми, востребованными не на вульгарном домашнем фронте, а в «сфэрах». Бабушки не разрешают, чтоб их называли бабушками, необходимость маникюра и эпиляции превалирует над задачей мариновать и квасить, а широта интересов уводит далеко за пределы дачного участка. На самом деле это, конечно, прекрасно, что слово «бабушка» заслонено словом «женщина», что этих красивых, моложавых, модных и высокообразованных дам бабушками и не назовешь. Живут все отдельно, как нынче принято говорить, «полноценной и насыщенной жизнью», которая шуток не любит и не либеральничает. Какие уж тут бабушки! Их время ушло.

Я не люблю сладкое. Варенье терпеть не могу. И в детстве не сильно жаловала. Да и вредно это. Но при словах «детство», «каникулы», «Малаховка» память выдает один общий синоним – «бабушка», и голова начинает кружиться от неповторимого и такого желанного запаха блюдца с пенками.

Арик Мейцман, волшебник

Арик Мейцман торговал в Малаховке елочными игрушками. Нельзя сказать, чтоб это был такой уж ходовой товар, особенно с учетом того, что где как, а в Малаховке Новый год случался только один раз в году. И уравненные советской властью дети разных народов почти не вспоминали о Рождестве и других календарях. К тому же и редкий тогда в Подмосковье Навруз[14] и более привычный для Малаховки Рош-ха-шана[15] как-то обходились без игрушек. Так что горячие денечки у Мейцмана приходились только на вторую половину декабря – одновременно со стойким запахом хвои и поиском дефицитной жратвы.

Вообще в семье предполагалось, что Арик будет часовщиком, как папа и дед. В углу старого рынка даже имелся фамильный скворечник, куда с трудом помещались соответствующий Мейцман с инструментами и разная тикавшая и куковавшая начинка. Но дед, как мелкий собственник и индивидуалист, сгинул в лагерях, когда Арик еще надеялся стать пионером, а отец, несмотря на хромоту и полуслепые глаза, погиб в ополчении в первые же месяцы войны, так что, когда Арик вернулся с фронта, учить часовому делу его было некому. К тому же разбирал он всякие механизмы, особенно часы, охотно, а вот собирать уже не очень хотелось – он спешил, и всегда оставалось много лишних деталей. Но главное, когда во время Восточно-Прусской операции сержант Арон Мейцман вошел со своей ротой в Кенигсберг, в разбитом при бомбежке доме ему попалась на глаза каким-то чудом уцелевшая коробка елочных украшений.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь