Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
![]() Голливуд в 1925 году «Парковые аллеи должны представлять собой сильно вытянутые настоящие парки… шириной в несколько тысяч футов», располагаясь параллельно широким естественным руслам и предлагая разнообразные возможности для отдыха. Региональные автомагистрали должны быть вписаны в эти живописные, обсаженные деревьями коридоры и таким образом отгорожены от прилегающей промышленной и жилой застройки[196]. Спроектированные по такому принципу парковые аллеи укрепили бы роль естественной гидрологии в разбивке в остальном однообразной прибрежной равнины на живописные, четко очерченные благоустроенные участки. Наконец, план Олмстеда и Бартоломью явным образом перераспределял фонды парков и общественных пространств в пользу обделенных вниманием районов рабочего класса к югу и востоку от Даунтауна.
2. Убийство реки Лос-Анджелес Основная цель борьбы с наводнениями – расходовать воду впустую. Отчет 1930 года – это окно в потерянное будущее. Будучи настоящей кульминацией эпохи «Города прекрасного» в американском городском дизайне, он также стал последним плодом десятилетнего активного участия Olmsted Brothers в ландшафтном планировании Калифорнии. (Помимо этого, фирма подготовила генеральные планы автодорог округа Лос-Анджелес, системы парков штата, парка Бальбоа в Сан-Диего, системы консервации водоразделов на холмах Ист-Бей, а также спроектировала ставший знаменитым пригород Палос-Вердес.)[198] Фредерик Ло Олмстед – младший и Харлан Бартоломью были мягкими, консервативными реформаторами, чьей личной утопией был богатый парками Миннеаполис, а не Советская Россия. Однако если бы их предложения были реализованы, результаты были бы практически революционными. Существующая иерархия общественных и частных пространств в Лос-Анджелесе могла бы быть перевернута. Главным компонентом ландшафта Южной Калифорнии мог бы стать не частный участок земли, а кардинально расширенное общественное пространство. Охраняемые природные экосистемы (Олмстед-младший был страстным защитником местной флоры) могли бы установить четкие границы для урбанизации. Спекулятивный рынок недвижимости мог бы быть уравновешен энергичной социальной демократией пляжей и игровых площадок. Нет нужды говорить, что такие экстравагантные представления об общественном пространстве встревожили блюстителей репутации Лос-Анджелеса как столицы антирадикализма и политики «открытого цеха»[199]. (Одним из главных местных происшествий 1930 года стало жестокое нападение полиции на мирную толпу, праздновавшую Первое мая на Першинг-сквер.) «Лос-Анджелес таймс», в частности, с презрением отнеслась к предложениям о передаче в муниципальную собственность почти 100 000 акров (40 469 га) частной земли и об увеличении в три раза площади общественных пляжей. Газета выступила против закона о создании центрального паркового округа для реализации плана Олмстеда, осудив его как «величайший в истории союз гнета власти, налогообложения и принуждения». Под давлением «Таймс» 27 видных членов Гражданского комитета отказались от поддержки закона о парках, тем самым зарубив план Олмстеда еще до того, как финальная версия отчета отправилась в типографию[200]. |
![Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-16.webp] Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-16.webp]](img/book_covers/141/141066/book-illustration-16.webp)