Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
Идеал умиротворенной природы, выдвинутый движением за гуманное обращение с животными, нашел широкий отклик в городах-садах Южной Калифорнии, где он совпал с региональной целью создания научно управляемого ландшафта. Цитрусовая промышленность, чья связь с научными исследованиями, гидроэлектрическими технологиями и массовым производством превратила ее в высокотехнологичный сектор 1900‑х годов, была в особенности очарована фантазией о полном инженерном контроле над дикой природой, который можно было наблюдать в Сьерра-Мадре. Даже в 1880‑х в этих горах все еще господствовали крупные хищники – гризли и пумы, – поэтому туристам рекомендовалось «путешествовать с походным арсеналом», а пастухи для безопасности спали на tepestras (платформах) высотой 12 футов (3,66 м)[586]. Лидеры «Апельсинового пояса» (ядро калифорнийского прогрессистского движения) боролись за включение гор в состав федерального заповедника (что и было сделано в 1892 году), строительство обширной системы защиты от наводнений и селевых потоков, политику полного подавления пожаров, которую должны были осуществлять штатные пожарные команды, и посадку миллионов деревьев в (ложно) научно обоснованной попытке восстановить леса на нижних склонах гор. Они также активно выступали за истребление оставшихся популяций хищников. Прогрессистское мышление, представлявшее оленьи стада как «урожай», по аналогии рассматривало пум и койотов как фаунистические «сорняки в саду»[587]. Однако после вымирания гризли было трудно найти, а тем более определить какую-либо серьезную проблему с хищниками в Южной Калифорнии. В своем исчерпывающем перечне местных ресурсов дикой природы Холдер подчеркнул, что пумы, как известно, ведут затворнический образ жизни и «редко встречаются». (Драматическим исключением стал кугуар, убитый на территории отеля «Рэймонд» в Пасадене в 1898 году.) Койоты, хотя и не были редкостью, в основном обитали на холмах Репетто, к востоку от Даунтауна, где они досаждали баскским пастухам и их стадам, не нанося существенного экономического ущерба. Главная претензия Холдера к хищникам была связана с «мексиканским обычаем» держать «полукровных отпрысков койотов и городских собак в качестве домашних животных», тем самым ослабляя расовую чистоту разграничения между гончими и волками, которая была так важна для аристократической идеологии конной охоты[588]. В отсутствие нападений на людей единственным убедительным аргументом в пользу борьбы с хищниками в Южной Калифорнии было убеждение, разделяемое спортивными охотниками и любителями животных, что пумы и койоты – «оголтелые убийцы», которые незаметно для человека уничтожают местные популяции оленей и диких птиц. Особым объектом презрения стала пума. В 1917 году выдающийся натуралист Гарольд Брайант в работе, написанной для Калифорнийской комиссии по рыбе и дичи, утверждал, основываясь лишь на охотничьих преданиях: «Это общепризнанный факт, что пума… является самым главным врагом оленей… Лев часто убивает больше, чем может съесть»[589]. Джей Брюс, легендарный охотник, нанятый комиссией, чтобы избавить заповедники штата от пум, утверждал, что подсчитал ежегодную долларовую стоимость ущерба, наносимого животным, которое он считал исключительно злым и вредным. Пума, писал он, |