Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
Холдеру не было равных в прямолинейном отстаивании принципаnoblesse oblige[580] как наиболее эффективной системы сохранения дичи. Стратегия «Клуба тунца», например, заключалась в том, чтобы препятствовать перевылову рыбы, предлагая вознаграждение рыболовам, поймавшим самую крупную рыбу с помощью самой легкой снасти. В соревнованиях могли участвовать только относительно состоятельные рыболовы-спортсмены, которые могли позволить себе катушки для ловли тунца за 75 долларов и удилища за 40 долларов. Аналогичным образом, эксклюзивные клубы утиной охоты, в которые могли вступить только «джентльмены высшей пробы», арендовали огромные участки прибрежных болот. Результат, по словам Холдера, был исключительно благоприятным для сохранения перелетных диких птиц.
4. Война с хищниками Истребление пумы – задача не из легких. Новые юридические и культурные различия между «спортсменами» и «браконьерами» вскоре были перенесены на фауну, где быстро возник аналогичный конфликт между «охраняемой дикой природой» и «хищниками вне закона». Играя на традиционных англо-американских фобиях в отношении волков и других лесных хищников, необычная трехсторонняя коалиция убедила Конгресс в 1914–1915 годах принять федеральные законы об истреблении волков, койотов, пум, рысей и хищных птиц. Экономический интерес владельцев ранчо с Запада, особенно производителей шерсти, в контроле над популяцией хищников был очевиден, как и желание спортивных охотников увеличить популяцию оленей и лосей; но чувство морального превосходства, которое характеризовало крестовый поход против хищников, исходило от третьей стороны в коалиции – натуралистов-любителей, бердвотчеров и вегетарианцев. Набирающее силу движение «защиты» диких животных, сосредоточившее в себе викторианскую сентиментальность по отношению к животным[582], предлагало вырвать зубы и когти у кровожадной природы, уничтожив крупных хищников. «Благовоспитанное отношение к природе, – как отмечает историк Томас Данлэп, – усиливало предрассудки. Хищники были „жестокими“. Они „убивали“ „невинных“ оленей и певчих птиц»[583]. Соответственно, Общество Одюбона, самая авторитетная природоохранная организация в стране, рука об руку со скотоводами и охотниками из числа элиты лоббировала создание отдела по борьбе с хищниками и грызунами в Бюро биологических исследований Министерства сельского хозяйства США. Ведущие натуралисты с энтузиазмом подписывали смертные приговоры хищным видам. Уильям Хорнадей, знаменитый исследователь и директор Нью-Йоркского зоологического общества, был «одним из самых ярых сторонников операций по поиску и уничтожению». В своем знаменитом призыве к оружию «Наша исчезающая дикая природа», опубликованном в 1913 году, он не делал различий между безудержным перепромыслом, в котором он винил прежде всего иммигрантов, и ролью хищников в пищевой цепи дикой природы. Например, он снабдил фотографию ястреба Купера подписью «Вид, который должен быть уничтожен»[584]. Эдвард Голдман, ведущий биолог Бюро биологических исследований, был столь же прямолинеен: «Крупным хищным млекопитающим, губительным для домашнего скота и дичи, больше нет места в нашей развивающейся цивилизации»[585]. |