Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»
|
Есть случаи, где Делонд снижает патетичность Хвостова. В четвертой строфе оды иностранные государства боготворят российского императора, однако в переводе мы читаем: «Si un empire étranger, un empire qui n’est point soumis à Ton sceptre, T’adore dans le fond de son cœur». В восьмой строфе оды, где граф дает слово самому Александру I, император говорит, что пришел «водворить любовь», что сближает его с образом Мессии. Делонд, однако, переводит этот отрывок так: «je viens faire régner au milieu de vous le calme & la concorde». На этом можно было бы остановиться и сделать вывод, что переводчик решил убрать столь смелое сравнение Александра I с Богом, однако рассмотрим внимательнее два места в переводе, а именно «l’Auteur de „notre salut!“» и «Le Fils de l’Auguste Marie». Формула «l’auteur de notre salut» традиционна для религиозных текстов той эпохи:
В Словаре Французской академии 1798 г. читаем:
Важно, что Делонд ставит «notre salut» в кавычки, возможно, пытаясь таким образом убрать религиозный подтекст и придать слову прямое значение, зафиксированное в Словаре Французской академии, а именно «rétablissement dans un état heureux et convenable», «cessation d’incommodité, de danger; recouvrement de sûreté»[436]. Таким образом, в отличие от Хвостова, который переходит к прямому сравнению в конце оды, Делонд прибегает к тонким намекам. Французский перевод «le Fils de l’Auguste Marie» позволяет считать, что речь идет о матери монарха, Марии Федоровне. Однако во Франции эпитет auguste имел свои ассоциации. Он вошел в употребление в начале XIX в. среди мариан благодаря французскому священнику и основателю Общества Марии Гийому-Жозефу Шаминаду[437]. Для Шаминада «Мария была не просто безмолвной, кроткой, покорной девой и не смиренной домохозяйкой, но поистине крупной и важной фигурой в мировой истории и истории Церкви, <…> „прославленной царицей на небе и на земле“»[438] (курсив наш – П. К., Е. М.). Поэтому мы не исключаем, что современники Делонда могли воспринимать l’Auguste Marie как Деву Марию. В то же время Делонд пытается спрятать это сравнение, поскольку дальше он уточняет, что речь идет именно об Александре I, «ce Monarque BÉNI du Ciel & des hommes». Далее в той же строфе Хвостов пишет об императоре («Его деяния высоки / Слез нежных исторгают токи, / Влекут к Спасителю сердца»), и переводчик опять снимает двусмысленность, уточняя, что речь идет не о Спасителе вообще, а о спасителе Европы : «Ses hauts faits, Ses sublimes actions, font verser des larmes d’attendrissement; au nom seul du Sauveur de l’Europe, tous les cœurs palpitent de reconnoissance». |