Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»
|
В переводах других строф, в особенности седьмой, восьмой и десятой, тоже можно увидеть ритмизированные группы, которые отделяются созвучиями на конечный гласный /e/, менее регулярными и сильными, чем в других случаях использования Делондом инструментов поэтической прозы. Зато ассонансы выстраиваются в переводе последней строфы поэмы: Благословенный сын МАРИИ Средь грозных бурь не трепетал; Он дух и мужество России, Любовь к себе, он твердо знал; Его деяния высоки Слез нежных исторгают токи, Влекут к Спасителю сердца, Всех смертных чувства им плененны, В нем зрят народы побежденны Царя, Героя и Отца!
* * * Кроме произведений Хвостова Делонд также перевел несколько произведений классиков русской литературы для учебника Эннекена. Сам курс литературы, изданный французом в Москве, получил противоречивые отзывы. Эдм Эро (Edme Héreau, 1791–1836) в «Le Revue encyclopédique» отмечал, что курс Эннекена, обладая многими достоинствами, местами представляет собой компиляцию трудов других авторов, в том числе Лемерсье (Lemercier)[442]. Похожая критика, но в более жесткой форме, звучала и в России: Полевой в «Московском телеграфе» писал, что труд Эннекена – не оригинальное произведение, а компиляция из Лагарпа, Мармонтеля и других писателей[443]. Однако нас интересует не сама книга, а переводы, которые для нее выполнил Делонд. В первую очередь напомним, что «красота, сила и верность перевода» поэмы «Ермак» приятно поразили автора, И. Дмитриева. Это очень важный аргумент в пользу профессионализма Делонда, поскольку он был не первым французом, пытавшимся перевести эту поэму. Сам Дмитриев раскритиковал работу первого переводчика, месье Авиа (Aviat). Критики журнала «Цветник», говоря о недостатках перевода последнего, отмечают, например, утрату живописности строки «и ребра обоих трещат», которая была переведена на французский как «les os croquent»[444]. Перевод этого фрагмента у Делонда казался более удачным и более драматичным: «et l’on entend craquer leurs flancs»[445]. В других переводах Делонд тоже не только передает смысл, но и пытается сохранить ритмический характер оригинала (четырехстопный ямб стал силлабическим восьмисложником). Примером может послужить перевод первой строки из оды Державина «На смерть князя Мещерского»: «Глагол времен! металла звон!». Делонд, хотя и несколько переосмыслив русский текст, добивается столь же сильного эффекта: «Organe des temps! metal funèbre!»[446] Подобных примеров немало. Однако интересно, что Делонд, будучи как никогда верным в своих переводах классиков русской литературы, практически полностью отказывается от поэтической прозы, по крайней мере, от того обилия ассонансов, которое мы видели в переводах поэмы и оды Хвостова. Итак, переводы Делонда – яркое явление в истории переводов русской литературы на французский язык. В отличие от других переводчиков-французов, которые часто переделывали оригинал до неузнаваемости, Делонд оставался верен подлиннику. |