Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»
|
В России «Нравоучительные сказки» привлекли к себе внимание, и вскоре их начали переводить на русский язык. Главным переводчиком Мармонтеля стал Н. М. Карамзин. Работа над сказками для самого писателя была «своеобразной лабораторией выработки собственного слога»[610] и заделом для своих главных произведений. Для русской литературы и словесности, в свою очередь, опыты русского писателя обернулись радикальным обновлением русской прозы и рождением нового подхода к художественному переводу. Карамзин стал первым в России, кто смог передать стиль Мармонтеля, не исказив при этом смысл оригинала и не уйдя в буквализм – типичные ошибки, совершаемые его предшественниками. Для прозы Мармонтеля характерны витиеватость, обилие тропов, усложненный синтаксис. Отказавшись от слепого следования букве оригинала, Карамзин при необходимости разделял фразы, убирал очевидные повторы, избавлялся от эпитетов, метафор и перифраз, которые могли показаться излишне манерными и неестественными для русского читателя. Он очень серьезно относился к задаче, что становится очевидным при сличении редакций 1792 и 1794 гг. Новый вариант предлагает многочисленные правки: для более точной передачи смысла и интонации Карамзин меняет порядок слов, стремится к простоте и лаконичности стиля. Результаты трудов Карамзина-переводчика воспринимались современниками как совершенные, и потому мало кто осмеливался предложить свой вариант переведенных им ранее рассказов. Единственным, кто решился бросить ему вызов, стал В. А. Жуковский. Он высоко ценил стиль Карамзина и тоже обращал особое внимание на состояние русской прозы, будучи редактором «Вестника Европы», активным читателем которого, как мы помним, являлся Делонд. Оба писателя тщательно следили за качеством публикуемых в журнале как оригинальных, так и переводных текстов. Стремясь совершенствовать собственный стиль, Жуковский переводил лучших французских прозаиков, многие из которых славились поэтичностью своей прозы: Фенелона, Руссо, Шатобриана, сказки Мармонтеля и отрывки из его романа «Инки». Следуя примеру Карамзина, Жуковский переводит многочисленные тексты из «Нравоучительных сказок», оттачивая свое писательское мастерство и формируя романтический стиль, который ярко проявится позднее в его поэзии[611]. Общеизвестно влияние Мармонтеля на эволюцию произведений русской прозы и поэзии на уровне языка, а также традиции создания фабулы и сюжета. Карамзин и Жуковский, знакомясь с произведениями Мармонтеля, видели и их недостатки: приверженность классицизму, нарочитую назидательность, уплощенность характеров. Поэтому в собственных произведениях оба писателя отказываются от слишком явного морализаторства и излишне оптимистического взгляда на природу человека, свойственного «Нравоучительным сказкам». Вместо этого они наделяют своих героев эмоциональной глубиной. Мармонтель оставил след и в творчестве Пушкина. Так, и Онегин, и Татьяна читали его «Нравоучительные сказки». Д. М. Шарыпкин констатирует, что характер, мысли и даже поступки обоих персонажей прописаны русским поэтом с оглядкой на героев из рассказа «Школа дружества» (L’école de l’Amitié)[612]. Ему же принадлежит версия, согласно которой фабула «Станционного смотрителя» очень напоминает фабулу повести Мармонтеля «Лоретта». |