Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
Во-первых, обнаружив уже весьма потрепанный временем инструмент в балдиниевском сарае, упомянутый законник сразу же начал в нем копаться и даже сумел извлечь из него какие-то звуки, заметив во время ужина, что не понимает, откуда в этой дыре могло появиться фортепиано такой оригинальной конструкции. Тут же он с подозрением был спрошен хозяйкой знакомого нам по предыдущим главам старейшего горичанского трактира, а не музыкант ли он? С точки зрения его платежеспособности такое положение дел выглядело бы не очень привлекательно, особенно в исторической перспективе. На это юрист-под-вопросом со странным пылом воскликнул: «О, нет!», а потом с грустью прибавил: «О, нет…» – и больше этой темы не касался. Во-вторых, сей досужливый путешественник не раз вел доверительные беседы с малолетним отпрыском хозяйки, малым бездеятельным, мечтательным и ни к чему не пригодным, что, учитывая не вполне ясные обстоятельства его появления на свет, было вовсе не удивительно. Сей недоросль, надобно заметить, в силу того же темного происхождения был воспитан в сельской местности, в доме какой-то сердобольной, но недалекой родственницы, неграмотной деревенской бабы, потчевавшей малыша разнообразными россказнями и суевериями. Дошло до того, что юнец ни о чем, кроме них, говорить не мог, и земляки держали его за придурка, впрочем, достаточно безобидного. Привлек же он внимание постояльца в силу обстоятельств, в высшей степени обыкновенных. Как-то ближе к вечеру, правовед в одиночестве принимал пищу – по-видимому, чтобы скрыть от посторонних вынужденную скромность своей трапезы. Вскоре оказалось, что большая часть обеда состоит из кости значительных размеров, не содержавшей на себе, в связи с полувоенным положением дел, почти никаких ошметков мяса. Опасаясь за целостность коренных зубов, постоялец попробовал ее расколоть, используя подручный инструмент, а когда это ему не удалось, стал искать предметы, более подходящие для подобной операции. Каково же было его удивление, когда, порывшись в ящике для кухонных принадлежностей и не найдя там щипцов для колки сахара, на которые не без оснований рассчитывал, он вдруг углядел их в руках хозяйского мальца, притихшего в дальнем углу горницы и ранее им не замеченного. Поглядев на голодного иноземца, бережно сжимавшего в руке драгоценную кость и смотревшего исключительно ласково, дите с опаской осведомилось, что тому нужно от него и Колотушкина. — Какой такой, zum Teufel, Колотушкин? –удивился постоялец, будучи уверен, что с ним говорят на каком-то непонятном деревенском диалекте. Тут на юнца вдруг напала словоохотливость, и он сбивчиво, но убедительно объяснил, что давно дал щипцам прозвище Колотушкин и что все предметы домашней утвари по горичанским обычаям имеют не только отдельное имя собственное, но и дополнительную функцию, отличную от их прямого предназначения. Чужеземец был, видимо, заинтересован этим известием и даже отложил кость в сторону, не спуская с нее, однако, глаз. — Ну, и каковы же дополнительные обязанности у этого твоего Колотушкина? – спросил он как можно дружелюбнее. Соскучившийся по человеческому общению подросток не заставил себя долго упрашивать. Здесь надо сказать, что подобные суеверия и обычаи действительно свойственны наиболее отсталым сельским областям Горисландии и бытуют в них вплоть до настоящего времени. Факт не слишком лестный для нашей нации, однако умолчать о нем в интересах исторической истины не представляется возможным. |