Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
Восстановив утраченные калории, молодой человек даже не пожелал привести в порядок свой еще более потерявший вид туалет, а извлек из саквояжика кипу нотной бумаги, приказал принести перо и чернильницу и в течение всего дня продолжал, по-прежнему насвистывая какое-то «тирьям-тирьям-тирь-ярь-ям», покрывать лист за листом всякими кружочками и палочками. Вечером же снова подкрепился, потом не без сожаления истратил последний нотный лист, и, сопровождаемый пламенными взглядами Руженки, удалился в приготовленную для него комнату. Начальные события следующей ночи история, опять же, скрывает. Известно лишь, что рано утром постоялец исключительно ловко и почти бесшумно выбрался из трактирного окна и никем не замеченный прошел задворками на площадь, где в самый последний момент вскочил в предназначенный иным землям почтовый дилижанс. Однако сердце покоренной Руженки не дало ему ускользнуть совсем уж бесследно. Ни с того ни с сего она проснулась на полчаса раньше обычного и тут же обнаружила дорогую пропажу. Запыхавшись, пани выскочила на проезжую дорогу, успев лишь напоследок поймать прощальный взгляд залетного сокрушителя сердец. — Ах, милый, оставь мне хоть что-нибудь на память! – якобы простонала обманутая дочь нашего народа вслед удалявшемуся в европейские столицы экипажу, в ответ на что оттуда выпала небольшая нотная тетрадка, которую она немедленно прижала к груди и почти до самой смерти хранила в трактирной зале на самом видном месте. Спустя всего лишь несколько десятилетий к выставленной в позолоченной рамке рукописи начал приглядываться скучающий проезжий англичанин, и даже не раз вытаскивал, по мере заострения интереса, обширную толстую лупу, дневавшую и ночевавшую в пухлом кармане его габардинового пиджака. А потом на ровном месте предложил хозяйке, даме уже почтенного возраста, весьма неплохую сумму за, как он выразился, очень любопытный местный раритет. Их лордство, конечно же, не на ту напал. Ибо заинтригованная Руженка ответила ему весьма неопределенно, не забыв, впрочем, возбудить в длиннощеком британце надежды на удачную сделку, после чего, в целях добычи информации, немедля подослала одну из своих доверенных кухарок к трясиновскому почтальону, в доме которого визитер каждый день играл в вист, канасту и бридж. От такого оборота событий работник почтовых служб мгновенно вырос в собственных глазах и, будучи размягчен подношением многочисленных угощений и льстивыми подмигиваниями, вскоре выложил шпионке, что нотные знаки в старинной тетрадке принадлежат перу какого-то очень знаменитого на континенте, как поведал длиннощекий, композитора, которого даже в Лондоне иногда исполняют в приличном обществе. Более того, насколько позволяет судить полученное эсквайром и джентльменом в папином замке музыкальное образование, в сей тетрадке содержится утраченная часть некоей популярной арии или серенаты. Это, в свою очередь, позволяет уповать на то, что продажа данной рукописи в Вене или Берлине, и лучше бы конечно на аукционе, сможет покрыть не менее трети накопленных им за последний год карточных долгов и вообще даст ему возможность жить по-царски. Велико же было разочарование доморощенного музыковеда, когда назавтра он увидел, что обрамленный сувенир хозяйской юности пропал со своего насиженного места, а потом уяснил, что никто из обслуги не может ему дать по этому поводу ну совсем никаких объяснений. В довершение и сама хозяйка исчезла, уехав, как ему было сообщено, по каким-то срочным делам в дальнюю деревню. Несколько дней не теряющий надежды британец слонялся по Трясиновке, забыв даже про вист. Но потом покинул наши гостеприимные земли, обронив на прощание, что заниматься цивилизованной торговлей с дикарями – пустая трата времени. Их, добавил он, уже несколько недовольным тоном, нужно сначала колонизировать, научить ходить строем, носить красные мундиры, бить в барабаны и петь «Боже, храни королеву», а потом уже приобщать к культуре, каковой вопрос он не замедлит поставить на голосование на протяжении ближайшей сессии парламента. |