Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
Чернов первым отвёл взгляд. — Все спортивные лошади… — Не перед выходом на смотр. Ветеринар едва заметно повернул голову к барону. Взгляд был коротким, почти случайным, но мне этого хватило. Чернов тоже понял, что я заметила этот обмен. Выражение его лица сразу изменилось: прежняя любезность исчезла, уступив место настороженности. Я не стала ничего комментировать и снова посмотрела на Гранита. Жеребец стоял почти неподвижно, но даже сейчас старался как можно меньше нагружать переднюю левую ногу. — Я бы его сегодня не выводила. — При всём уважении, Наталья Сергеевна, — произнёс Чернов уже совсем другим тоном, — решение принимает комиссия. — Разумеется. Он выдержал небольшую паузу. — И магический дар к животным не делает вас ветеринаром. Вот теперь стало понятно, куда он решил ударить. Я посмотрела на него и улыбнулась. — Тоже верно. Поэтому будет прекрасно, если я ошиблась. Чернов открыл рот. Роман наконец вступил: — Проверим. Тон у него был совершенно другой — спокойный, официальный, без тени улыбки. Чернов сразу понял, что перед ним сейчас не светский князь Белозерский, способный полвечера рассказывать неприличные истории французскому послу, а представитель наследника на смотре. — Князь… — Если всё в порядке, вы потеряете двадцать минут. Если нет — мы не угробим хорошую лошадь ради одного показа. Барон сжал губы. — Хорошо. Роман не стал продолжать спор. Просто подозвал армейского ветеринара и коротко объяснил, что именно нужно проверить. Осмотр затянулся почти на двадцать минут. Всё это время я пыталась заняться своими делами, но всё равно время от времени поглядывала в ту сторону, куда увели Гранита. Когда ветеринар наконец вернулся, ответ был понятен ещё до того, как он заговорил. Старая травма действительно обострилась. Барон Чернов после этого решил, что дальнейшее общение со мной не входит в число его обязанностей. Я не возражала. Роман нашёл меня чуть позже у открытого манежа, где уже начинали выводить молодых кобыл на осмотр. — Воронцова. Я повернула голову. — Белозерский. Он остановился рядом со мной и тоже посмотрел на дорожку. — Вы только что сэкономили казне очень приличную сумму. — Запишите на мой счёт. — Боюсь, государственная казна не умеет выплачивать вознаграждение вашему самолюбию. Я задумчиво посмотрела на него. — Тогда пусть выдаст наличными. Роман усмехнулся и остался рядом. По дорожке как раз проводили первую молодую кобылу. Несколько мгновений мы молча следили за тем, как она идёт перед комиссией, и только потом я заметила, что ветер усилился. С поля потянуло холодом, над деревьями собирались низкие серые облака, и золотые листья срывались с берёз почти одновременно, закручиваясь над мокрой землёй. Роман вдруг протянул руку. — Что? — Лист. — Где? Роман ничего не ответил. Просто поднял руку и осторожно коснулся моих волос у виска. Прикосновение было почти невесомым. Его пальцы скользнули по пряди совсем рядом со щекой, задержались на мгновение, а потом он отступил и показал мне маленький жёлтый лист. — Теперь можете продолжать изображать грозу всего российского коннозаводства. Обычно на подобную наглость у меня находился ответ ещё до того, как Роман успевал закончить фразу. В этот раз почему-то пришлось потратить на него несколько лишних секунд. |