Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
Артемий Кузьмич тут же шагнул мне наперерез. — Сначала регистрация, Наталья Сергеевна. — Вы прекрасно справитесь без меня. — Ваш батюшка сказал… Я подняла руку, не дав ему закончить. — Батюшка сказал, что вы отвечаете за переговоры. — Он также сказал следить за вами. Я посмотрела на него с искренним сочувствием. — Артемий Кузьмич, это невыполнимая задача. Не тратьте силы. — Наталья Сергеевна… — Вот видите, уже начали. Он обречённо вздохнул, а я, пользуясь моментом, направилась к конюшням прежде, чем управляющий успел придумать новый аргумент. Под ногами хлюпала грязь, вокруг ржали лошади, ругались конюхи и звенело железо — словом, всё выглядело гораздо приятнее любого петербургского салона. Наших лошадей разместили в третьем ряду временных денников. Я прошла вдоль стойл, проверила воду и корм, расспросила конюхов о дороге и только после этого добралась до последнего денника. Гроза высунула тёмную морду поверх дверцы. — Предательница, — сказала я. Кобыла ткнулась носом мне в плечо. — Не делай вид, что не понимаешь. Тебя здесь вообще не должно быть. Она моргнула. Я прекрасно знала, как именно она оказалась в обозе. Ночью перед отъездом одна из утверждённых кобыл неудачно подвернула ногу. Ничего серьёзного, но на смотр её везти было бессмысленно. А запасная подходящая лошадь совершенно случайно оказалась готова к дороге. Совершенно случайно, разумеется. Артемий Кузьмич отказался обсуждать совпадение. Я тоже. — Ведите её через час, — сказала я конюху. — Сначала пусть привыкнет. Гроза была не пугливой, а внимательной. Есть большая разница, которую люди почему-то редко замечали. Испуганная лошадь пытается убежать от мира. Гроза сначала хотела понять, достоин ли мир её доверия. Возможно, именно поэтому мы так хорошо ладили. Я положила ладонь ей на лоб и на несколько мгновений прикрыла глаза. Мой дар никогда не считался особенно впечатляющим. Я не умела зажигать огонь, ставить щиты или менять направление ветра. При дворе существовали маги, способные удерживать рухнувшую стену, останавливать кровь одним прикосновением или выстраивать защитные контуры вокруг целых зданий. Я же просто чувствовала животных — не мысли и не слова, а скорее эмоции, физическое состояние, иногда направление страха или боли. В детстве я была уверена, что так умеют все. Потом выяснилось, что нет. Гроза была возбуждена, но спокойна: любопытство, напряжение, чужие запахи, слишком много лошадей — и никакого настоящего страха. — Вот и умница. — Не ожидал услышать от вас такой нежности. Я открыла глаза. И сразу пожалела, что не захлопнула дверцу денника раньше. У соседней стойки стоял князь Роман Аркадьевич Белозерский. Я даже не удивилась. Если в радиусе пяти вёрст существовало место, где можно было встретить слишком много людей, получить удовольствие от сомнительного мероприятия и одновременно сунуть нос в государственные дела, Роман неизбежно там появлялся. Сегодня он был не в привычном вечернем сюртуке, а в тёмном дорожном пальто поверх кавалерийского мундира. Перчатки заправлены за пояс, сапоги уже в грязи, рыжевато-каштановые волосы ветер растрепал сильнее, чем позволяла мода. И всё равно выглядел он возмутительно хорошо. Особенно для человека, которому я этого сообщать не собиралась. |