Книга Привет из прошлого, страница 41 – Ана Вайман

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Привет из прошлого»

📃 Cтраница 41

— В Италии Алессия — самостоятельное имя, — отвечаю я. Правда. Достаточная.

— Знаю. — Он кивает. — Но если бы она была сокращением — что значит Алессандра?

— «Защищающая людей», — говорю я. — Примерно.

— Подходит тебе.

Я смеюсь — внутрь, беззвучно, горько. Я выбирала это имя по звуку: теплое, надежное, ничейное. Я спрятала собственное имя внутри легенды, в первый же слог — лучшее место, где его никто не ищет. А имя оказалось сильнее выбора. Защищающая людей. Спроси маму — она скажет, что я приехала защищать. Она всегда скажет «защищать», потому что двадцать четыре года она смотрит, как дочь несет войну, и называет это словом, которое позволяет спать.

На столе вспыхивает его телефон. Экран: «Элеонора». Он смотрит на имя секунду — и переворачивает телефон экраном вниз. Без раздражения. Так отодвигают стул, на который пока не садятся.

— Ты не ответишь? — спрашиваю я.

— Отвечу. — Он отпивает. — Она уточняет расписание на следующую неделю. Мы давно не сверяем ужины. — Пауза, ровная. — Она ведет учет. Это не то же, что участвует.

Он повторяет слово в слово то, что сказал мне тогда, в курительной, за стеклом с дождем. Значит, думал об этом. Держал эту мысль и носил ее с собой, как носят камешек в кармане, перебирая пальцами.

И тогда я делаю самую рискованную вещь за весь вечер. Не руку — слово.

— Ты сказала как-то: дважды ты знала заранее, что компания не выживет. Почему ты не остановилась?

Он молчит. Свеча шевелит пламя — дверь открывается, сквозняк.

— Потому что к тому моменту я уже вложила то, что дороже денег, — говорю я. — А признать, что вложила зря, — дороже, чем проиграть до конца.

Тишина. Он смотрит на меня так, как смотрел в офисе, когда слушал не ответ, а то, что остается, когда ответ заканчивается. И я знаю, что он слышит второй слой моей фразы — тот, который предназначался не ему. Проект, четырнадцать лет, флорентийская мастерская как бетон в фундаменте.

— Знакомо, — говорит он наконец.

Мы понимаем под этим разное. Мы говорим это в один голос, и в этом «знакомо» — его рушащееся, выстуженное, цедящее себя по капле дело и мой, двадцать лет строившийся, залитый чужими жизнями фундамент. Мы пьем за это вино, не произнося ни слова.

Потом — эспрессо. Он заказывает, не спрашивая, и говорит: «Стоя у стойки, ты говорила. Здесь можно сидя». Я улыбаюсь: «Тогда сидя. Сделаю исключение». Кофе приходит густой, темный, правильный, в крошечных чашках, и на минуту мне девятнадцать и я стою у стойки где-то в Наполи на смене, и никто еще ничего не решил.

Сальваторе провожает нас до двери. У выхода он останавливает меня — ладонью, мягко, чтобы Джейсон, уже на улице под козырьком, не слышал.

— Синьорина. — Голос у него вдруг тихий, вся опера сложена и убрана. — Шестнадцать лет он приходит один. Я видел его и в хорошие годы, и в плохие. Он ни разу — ни одного раза — не привел никого. Даже тогда, когда было с кем.

Он высвобождает меня из-под своей ладони и громко, на весь ресторан, кричит вслед: «В среду жду! Одну пасту, как обычно, и не спорь!»

* * *

Дождь на время остановился — сиэтлская пауза, набор воздуха перед выдохом. Мокрый асфальт держит фонари, как черное стекло. Воздух пахнет хвоей, солью, йодом — тем самым запахом, который в первый день сбил мне дыхание, и который я так и не научилась не слышать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь