Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Знаете, мамы замечают не всё… Я хотел лишь предупредить вас. Из уважения к вам. И ради Марты. — Спасибо, я учту. Елена вышла из лицея с чувством досады – словно профессор уколол ее иголкой. Она попыталась отогнать тревогу, убедить себя, что Костантини преувеличивает. Но ощущение, что все ускользает из рук, поглощало ее лишь сильнее. Она закурила Camel. На этот раз она сразу посмотрела на Венецию – прямо из иллюминатора, без страха; прошлое казалось уже не таким горьким – как лимон, который время успело высушить. Под ней проплывала вода, полоски суши и колокольни, лодки и кильватерные следы, огромные круглые цистерны Маргеры, заводы, асфальт, обрывающийся в пустоту лагуны, – и вдруг город: Понте-делла-Либерта, крыши, громады палаццо. При встрече Елена пожурила ее с нежностью: — Могла бы приезжать почаще. — Ты тоже что-то нечасто прилетаешь в Штаты, – ответила Лия. — Мы старые. — Говори за себя. Елена взяла ее под руку; хотелось побыть с подругой, насладиться компанией, – а это они делать умели: стоило этим двоим встретиться, и между ними все становилось прежним – легким и привычным, как пара разношенных туфель. — С Тициано общаешься? – первым делом спросила Лия. — Нет, мы давно не разговариваем. — Ты просила его вернуться в мастерскую? — Не раз. — Настаивай. — Да пусть катится к черту. Лия тоже рассмеялась. Они сели в такси, пересекли воду до Фондамента-Нуове и оказались в гостиной, прохладной в тот майский день. Елена распорядилась приготовить небольшой аперитив – баккалу и мальтальяти от Rizzo. — Марта на фехтовании, потом поужинаем втроем, – сказала она. — Сильно беспокоишься за нее? — Да. Лия приехала, чтобы быть рядом; у Елены было много забот – мастерская, но прежде всего Марта. Она упоминала об этом в письмах и в телефонных разговорах, которые становились все чаще: — Во времена Улиссе была политика, желание изменить мир. А сейчас, похоже, ничего не осталось… Все, о чем думает молодежь, – вечеринки в барах, домой возвращаются пьяными. — Мы сами только об этом думали. — В шестидесятые было веселье, которое им и не снилось. — Ей кто-нибудь нравится? — Нет, но почему-то ей до сих пор нравится Альберто Томба. — Он красивый парень. — Ну хватит, пожалуйста. — Она так и не начала снова рисовать? — Нет. При этих словах Лия вспомнила о том, что сунула в свой рюкзачок. Она сомневалась – не расстроит ли это подругу, не пробудит ли тоску, – но все-таки решилась: — Интересно, помнишь ли ты вот это… Она достала конверт и вынула из него лист. Это был набросок, сделанный Мартой несколько лет назад: обе они – Елена и Лия – смотрят друг на друга краешком глаза. — Ты прислала мне его, наверное, лет пять назад, – добавила Лия, думая, что то было другое время, – но времена ведь всегда отличаются от тех, что уже прошли. — Она чудесно рисует, – сказала Елена с тоской. На ужин она забронировала столик у Джиджо, рядом с домом. Они листали меню, ожидая Марту, – та влетела с сумкой через плечо, обняла Лию, но тут же предупредила: — Выпью аперитив и побегу. — Мы же специально всё устроили, чтобы побыть вместе! – вспыхнула Елена. — Знаю, но я обещала. — Кому? — Друзьям. — Да пусть идет, – вмешалась Лия. Елена заупрямилась и продолжила нотацию – заговорила о «неуважении», об ответственности, о том, чего она от дочери ждет, – а Марта строила рожицы и закатывала глаза. «Прости, Лия, я побежала», – бросила она, уходя, без тени раскаяния. |