Книга Пламя Венеции, страница 100 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 100

Погруженный в эти мысли, он не заметил, как вышел на середину проезжей части, – такси просигналило ему; Тициано извинился и пошел следом за машиной по широкому асфальтовому проспекту, тянувшемуся к воде, пока впереди не показался цирковой шатер. Он разительно отличался от былого великолепия – золоченых панелей, потолков, расписанных небом и усыпанных люстрами; здесь был вход из строительных лесов, фальшивый пол и хриплый вой сирен приближающихся кораблей.

И все же Венеция была и тут: сотни людей пришли на концерт Компай Сегундо и его оркестра в тот вечер, 31 декабря 1999 года. Для Тициано это был лучший способ разделаться с повинностью – перешагнуть рубеж тысячелетий.

Пробираясь к своему дешевому месту, далеко от партера, зажатый между двумя парочками туристов, он подумал, что и Елена тоже не любила Новый год. «Самый идиотский праздник на свете», – сказала она ему как-то. Он задумался, где она сейчас. Наверняка на банкете на Гранд-канале. Или в шале где-нибудь в горах. А может, в какой-нибудь европейской столице. Тоже одна? Или с мужчиной? И что за придурок это мог быть? И как дела у Марты?

Тициано проникся симпатией к этим кубинским музыкантам – одетым с иголочки, так, как оделись бы его собственные родители: светлые костюмы, воротнички застегнуты доверху, на головах шляпы, певица в крупных серьгах. Музыка была летняя, теплая, убаюкивала, как колыбельная. Люди подпевали, кто-то знал слова; зазвучала «El carretero» – испанского он не знал, но сразу подумал об отце и его тележке. Оркестр показался ему родным – народные мелодии, пропитанные дымом остерий, юбки танцующих девушек, мужчины, которые пьют вино и сочиняют стихи. Песни нежные, а потом неистовые – страсть и слезы, зерно и пиво, грустный мотив, женщина, которая ушла. Он снова подумал о Елене – и увидел ее ясно, как наяву: разрез глаз, платье цвета ляпис-лазури, в котором он увидел ее впервые, темные волнистые растрепанные волосы, красные губы, педикюр, – а двадцатый век уносился прочь, гонимый полуночью, как Золушка, и Тициано представил, как танцует с ней под эту музыку, – они вдвоем, посреди огромной весны, где-то далеко, на другом конце земли; она мягкая, текучая в мелодии, француженка и цыганка, он – с негнущейся спиной, скованный, но без стеснения в неловких движениях. Как на празднике у Пегги Гуггенхайм, на Биеннале, на Сагра-ди-Сан-Джакомо. Отпустить гордость, забыть ошибки. Просто любить друг друга.

И тут его пронзило предчувствие – потому что, когда любишь, ты чувствуешь человека, даже если вы давно не виделись, – и он ощутил ее присутствие, он был уверен: Елена здесь, в Палафениче, словно они сговорились встретить двухтысячный вместе, не сказав друг другу ни слова. Там, замерев на уродливых стульях, едва постукивая ногами, они танцевали вместе.

Едва песня смолкла, Тициано вскочил и впился взглядом в первые ряды – туда, где, он был уверен, сидела Елена. Рядом с интендантом, с политиками, с другими предпринимателями – далеко от него, от простых людей. Он скользил взглядом по морю плеч и голов – лысины, блондинки, конские хвосты, косы, – но Елену не находил; было темно, музыка заиграла снова, пора было садиться – он загораживал обзор.

До полуночи оставалось совсем немного. Музыканты перестали играть, на сцену вынесли бутылки, другие пустили по рядам. Десять, девять, восемь… Вокруг тосты, объятия, капли просекко попали ему на рукава пиджака, потом в зале зажегся свет, и он снова обвел глазами толпу – но нет, Елены нигде не было. Так и ушло тысячелетие – здесь, на Тронкетто, и повсюду: мир не рухнул, компьютеры не сошли с ума; в зале люди были одновременно в эйфории и без сил, аплодисменты, крики «бис», песня «El cuarto de Tula», дружное «Ура!» – а потом вечер кончился.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь