Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Даже не знаю. — «Быть на мели». — Ты и значения-то не знаешь, – усмехнулся он. — Напомнить, что я заложила дом ради мастерской? — Ты теряешь чувство юмора. Раньше бы ответила: «Будем надеяться». — Я не шучу. — «Как белка в колесе». — История моей жизни. — «У скупца – крабы в кармане». — Нет, только не на венецианском, умоляю. — «Расправить крылья». — Это был заголовок статьи Gazzettino, посвященной «Космическим стеклам». Мы тогда были на седьмом небе, – сказала она. Они замолчали. Может быть, они только что сказали друг другу что-то очень важное. Стояли совсем рядом – и ничего. Нет, они всё еще боялись. Елена вдруг засуетилась, взглянула на часы. — Надо возвращаться в цех. — Там группа русских? — Школьная экскурсия. — Вот они мне нравятся. — Вообще-то тебе никто не нравится. И так, понемногу, они сближались – как те осы, что кружат и кружат, а ужалить не решаются. Должно было что-то произойти. Что-то непредвиденное. Воры пришли ночью – в конце весны 1985 года, когда Венеция спала. У них была большая рабочая лодка, топо, на которой они увезли добычу через пустынную лагуну. В какой-то неведомый час они причалили к набережной у мастерской, вскрыли замок на воротах и двинулись прямиком к витражной двери кабинета Елены. Сорвали ее одним коротким ударом – без грохота, – и никто ничего не услышал. В кабинете нашли сейф, вскрыли паяльной лампой; забрали деньги, чеки, небольшой запас золота – но этого им показалось мало. Направились в зал, где были выставлены стекла. Вот оно – настоящее сокровище: «Неправильные стекла», «Космические стекла», «Случайные стекла» и все остальное. Упаковали, погрузили на лодку и отчалили. Наутро первой пришла Лючия. Открыла ворота, ничего не заметив, но, когда вошла в кабинет Елены, чтобы оставить на столе ксерокопии, – перед ней открылся разгром. Она бросилась к экспозиции и зажала рот руками, чтобы не закричать. Пусто. Совсем пусто. Полки смотрели на нее так, будто их унизили, раздели догола. Она кинулась искать Елену, но не нашла. Стало страшно – она выбежала в калле и стала ждать хоть кого-нибудь. Когда показался Тициано – пришел на работу рано, как всегда, – она бросилась ему навстречу и немного успокоилась рядом с ним, но все еще всхлипывала, не могла выговорить, что произошло, и потащила его посмотреть на разорение. Ему тоже стало больно – за себя, конечно, но прежде всего за Елену. Она пришла чуть позже, медленно вошла в опустевший зал. При виде этого мертвого пространства ей стало дурно. «Какая же я дура» – вот и все, что она сказала. Тициано попытался возразить, но она продолжала винить себя: «Как так выходит, что я ничего не замечаю? Что не хочу замечать?» Восьмидесятые были беспечнее семидесятых, но ничуть не менее жестокими: на смену клановым войнам пришли зверские выходки, неуправляемое насилие. На смену политике пришли деньги. Достаточно было открыть газету, включить местные новости. «Мала дель Брента», – произнесла она вполголоса. Грабежи, убийства, наркотики – мне даже думать об этом невыносимо, а ведь когда-то их здесь и в помине не было, пока эти бандиты не начали ими торговать. — Представь, если бы они пришли днем, – попытался утешить ее Тициано. — Ничего бы не взяли. Я бы их избила до полусмерти. — Сомневаюсь. |