Книга Пламя Венеции, страница 33 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 33

Однажды Gazzettino выпустила специальный номер об острове и включил Тициано в число самых значительных мастеров. Там же было интервью с Еленой; среди прочего ее спросили, как складываются их отношения. «Великолепно. Тициано Дзен дал Fornace dell’Est больше, чем любой другой мастер».

Оба сохранили тот номер: Тициано – на виду, на столике у дивана; Елена – в глубине шкафа. Там были и их фотографии: большая – Елены, а Тициано – маленькая, среди прочих, через несколько страниц. Время от времени Елена складывала газету так, чтобы снимки оказались рядом.

И вот так – пока он слушал додекафоническую музыку и старался ухаживать за мамой; пока она мучилась из-за Улиссе и тянула на себе всю мастерскую; пока у каждого была уже собственная жизнь, со своими радостями и горестями, сюрпризами и тяготами, – они продолжали встречаться друг с другом, не пересекаясь в реальности: в лавках, где бывали прежде вместе, но куда теперь забредали поодиночке, у базилики Фрари, в кинотеатре «Санта-Маргерита», посреди лагуны, а главное – когда, остановившись перед витриной, замечали выставленную работу и тут же узнавали ее, не заглядывая в подпись, – словно стекло и вправду хранит душу того, кто его выдувает, словно все, что они создавали, было единственным способом продолжать говорить друг с другом.

Новость застала ее врасплох. Елена ждала ребенка – подтверждение получила на Пасху. Она не поделилась подозрениями даже с Клаудио: была уверена, что в те редкие разы, когда у них была близость, она была достаточно осторожна, – но на всякий случай купила один из тестов, только появившихся в продаже.

Ей казалось – это награда. Знак, что не все она сделала неправильно, что жизнь начинается заново, даже после сорока. И хотя тошнота не отпускала, спину порой ломило так, что хотелось кричать, а к груди было не притронуться, она чувствовала благодарность.

А когда узнала, что будет девочка, обрадовалась еще больше: представляла ту близость, которой у них с Улиссе никогда не было, и уже думала, как стать лучшей матерью: быть рядом, слушать, любить чуть сильнее и, главное, больше времени проводить с семьей, не теряя при этом себя и не бросая мастерскую, – работа не грех. Да, эта девочка могла сделать ее лучше, Елена не сомневалась. Но втайне надеялась, что изменится и ее старший брат, что он перестанет считать себя центром вселенной. Улиссе оставался ее головной болью, и она по-прежнему не понимала ни его намерений, ни замыслов, чувствовала то привязанность, то глухую враждебность, видела его то замкнутым, то агрессивным – каждый день по-разному. «Это новый подростковый возраст, восьмидесятые! Не то что в наше время – сейчас у всех проблемы», – успокаивали ее венецианские подруги, занятые тем же самым; разница была в том, что их отпрыски подражали не Фиделю Кастро, а Тони Манеро[19]. Лия, мать троих сыновей, писала ей: «Дети никогда не похожи на родителей, и это большая удача». Елена ответила: «Все верно, вот только твои-то поступят в Гарвард».

Именно это и было ее главной заботой – заботой, конечно, буржуазной, но оттого не менее мучительной: Улиссе кое-как выпускался из лицея, а что дальше – оставалось загадкой. Но однажды, вдруг, к ней вернулась надежда, что сын встанет на тот путь, о котором она мечтала. Он объявил безапелляционно: «Поступаю на юридический», – и она воспрянула: четыре года в Падуе под руководством профессора Трабукки, потом возвращение в Венецию, а там, глядишь, и на Мурано. Она сказала искренне:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь