Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— Конечно, поплыли, – сказала она, запрыгивая в санпьероту. — Садись на подушки, – он показал ей. — По-моему, они грязные. — Так и есть, – он не смог сдержать улыбку. — Переживу. Тициано отвязал швартовы, завел мотор и оставил его на малых оборотах. Ночь была тихой, как и «Таджанте», и казалось волшебством плыть, наблюдать, как вода расступается перед носом лодки, видеть город с воды, весь опрокинутый, совсем другой, не такой, каким его видишь с калле. Выйдя в Гранд-канал, он заглушил мотор, и «Таджанте» отдалась медленному течению. Темноту нарушали лишь тусклые огоньки, проступавшие из окон палаццо. Нет на свете зрелища, подобного ночной Венеции, – она кажется нереальной, а ты чувствуешь себя бессмертным. Елена сказала: «Поплыли на Сан-Марко». Они обогнули Пунта-делла-Догана, и слева тут же появились Королевский дворец, за ним Дворец дожей, а дальше – площадь, бесконечные кружева базилики, Часовая башня, колонны. И там – ни души; казалось, это конец времен, счастливое мгновение. «Красивее этого ничего нет», – сказала Елена, и к этому нечего было добавить, так что Тициано промолчал. Она захотела в открытое море, он подчинился, хотя никогда не забирался так далеко. «Правь туда». Она командовала, и он не боялся. Елена уселась на носу, вцепилась в борта, а Тициано смотрел ей в спину – волосы, ноги, ногти, накрашенные красным лаком. Лодка миновала Сан-Джорджо, Рива-дельи-Скьявони, Биеннале и скользнула мимо нарядных английских домов Сант-Элены. — Прибавь. — Так точно. Елена привыкла к лагуне – к каникулам на яхтах с друзьями, к бесконечным заплывам в Адриатике, – но давно не чувствовала себя такой свободной, как на «Таджанте» рядом с этим парнем. Они вместе создали «Космические стекла»; эта работа навсегда связала их, и ей было хорошо – мчаться навстречу ветру, к морю, чувствовать, как город тает за спиной, видеть, как темнеет плоская, болотистая вода. Они добрались до устья порта – до того места, где невозможно понять, ты уже в море или еще в лагуне, – и она сказала: «Бросай якорь», поднялась, убрала в сумочку кольца и ожерелье. Повернулась к нему спиной, сняла платье и осталась в одном белье. Взобралась на борт, замерла – стопы сжаты, как у спортсменки на старте, – и нырнула. Исчезла. Потом, после долгой паузы, вынырнула и поплыла брассом по лунной дорожке. Обернулась. — Ныряй! – позвала она Тициано. — Ночью – не полезу. — Прыгай, не дури. Тициано разделся и прыгнул; опасности не было – мелко, отлив, – и ноги погрузились в темный ил, невидимый в этой черноте. Вода была плотная, соленая, но свежая; он держался рядом с лодкой. — Будто и не пила три джин-тоника, – сказала Елена. — Еще бы – их ведь было восемь. — Значит, надо сжечь еще пять! – рассмеялась она и снова нырнула. – Ну что ты там жмешься? Плыви сюда! — Я никогда так далеко не заплывал. — Кэри Грант уже был бы в Далмации! Вокруг не осталось ничего. Ни колокольни, ни деревьев, ни крыш – ни единого следа человеческого присутствия. — Хорошо-то как! – Елена возвращалась к «Таджанте», отталкиваясь от воды широкими гребками. – И зачем я назначила встречу архитекторам завтра на девять?.. Она оперлась о борт санпьероты и подтянулась одним ловким движением. Когда Тициано забрался следом, она уже стояла на ногах. |