Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Елена Спина Торчеллан. Или же Eredi Spina Torcellan – наследники их семьи? Время от времени Елена задавалась вопросом: не вышла ли она за Клаудио прежде всего для того, чтобы угодить Джусто? Тот торопил ее с семьей – хотел внуков, и поскорее, – хотя они были так молоды, ей только перевалило за двадцать. Она отвечала себе: нет, дело не в этом, не только в этом. Когда-то он ей нравился – образованный, пусть и не со слишком-то богатым воображением, интересно рассказывал о Главке и Диомеде, и она искренне питала слабость к той надменности, которая теперь казалась ей просто ребячеством. Клаудио происходил из состоятельной семьи торговцев кожей, разорившейся уже после их свадьбы. В ее дела он не вмешивался, плохо переносил застолья и театр, за руль садился как можно реже – «Это не по-венециански». Он читал, развивался, судил мир – и особенно мир своей жены. Елена порой думала в глубине души, что с ней и правда что-то не так: он выглядел спокойным, по-олимпийски невозмутимым – и главное, Улиссе любил его больше, чем мать. Она спустилась по лестнице, прошла через стеклянную дверь в сад, почувствовала траву под босыми ногами, подумала: где же сандалии? – вспомнила, что оставила их в лодке, подумала о Тициано, удивилась собственному волнению и вошла в домик. Клаудио спал в очках, с раскрытой книгой на животе; горела лампа. Елена выключила свет, провела рукой по его волосам и посмотрела, как он спит. Подумала, что давно не писала Лие. И что не любит человека, за которого вышла замуж. Елена приходила в мастерскую на рассвете. Старалась не ездить в командировки – хотела как можно больше времени проводить дома; дела шли хорошо, и она могла себе позволить агентов и дистрибьюторов в Европе и Америке. Да и покупатели сами приезжали на Мурано засвидетельствовать почтение: перед цехом то и дело сновали такси, подмастерья и сервенте не переставали удивляться этой кутерьме, а Лючия грозилась уволиться – из-за «умственного переутомления» от управления всем этим хаосом в одиночку. Появились китайцы, русские, южноамериканцы. Елена встречала всех притягательной улыбкой, угощала шоколадом и печеньем из Rosa Salva, водила по цехам, показывала печи и трубы, расхваливала в первую очередь свой «исключительный персонал» и новое электрическое оборудование, а когда гости окончательно теряли голову от болтовни, запирала их в кабинете. Вдоль стен, прежде совершенно голых, тянулись ряды полок и подставок с «Космическими стеклами» – ошеломительная вереница цветов. Здесь начиналось представление, которое оборачивалось то опереттой, то кулачным боем. На переговорах Елена была непреклонна. «Она не только понимает в деле, но и с деньгами умеет обращаться, – шептались внезапно влюбившиеся в нее муранцы. – И все такая же красавица». Тициано был ее сообщником: она вызывала его в разгар торга, чтобы задать пару вопросов. — Ты помнишь, чтобы мы когда-нибудь делали такую скидку на «Нептуны»? – и показывала ему листок, где якобы было записано какое-то число. — Никогда, – лгал он. – Ты хочешь отдать их за такие деньги? Мы даже себестоимость не отобьем. — Ради герцогини придется. — Решать тебе, но я против. — Сколько времени займет поставка ста штук? — Минимум полгода. — Но она специально приехала из Лигурии! Она родственница Савойских, – говорила Елена, выставляя баснословный счет за срочную доставку. |