Книга Пламя Венеции, страница 16 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 16

— Так ему же нравятся мужчины!

— Серьезно?

— Так говорят. Что ему нравятся еще и мужчины. А вон тех двоих видишь? – Елена кивнула на блондинку, которая шептала что-то на ухо мулатке. Это были Марина Чиконья и Флоринда Болкан. – Они вместе.

Вскоре Елену захлестнул водоворот встреч: ее постоянный адвокат – лысеющий тип с карибским загаром, – итальянский посол в Индии, парфюмерный промышленник Видаль и производитель бриллиантина Линетти, прославившиеся рекламой в Carosello. Тициано чувствовал себя не в своей тарелке; английского он не знал, тем для разговора у него, казалось, не было, и он заблудился среди картин, которыми был увешан весь дом: Шагал, Магритт. Открыл для себя Сирони.

— Желаете что-нибудь? – подходили к нему официанты, и он не отказывался. Игристое вино, которое они предлагали, было совсем не похоже на рабозо из остерий: оно играло во рту, без малейшей кислинки, и быстро ударило в голову. И хорошо, что ударило, – он расслабился и снова почувствовал в себе прежнюю дерзость. Ему рассказывали про шале в Гштаде, про палаццо на Каналассо[13], про виллу на Бренте, а он твердил, что его мансарда не уступит им всем. Потом пошел искать Елену и увидел ее – разгоряченную, навеселе; в этой толпе актрис, художниц и прочих притягательных созданий она была красивее всех.

Около семи Пегги Гуггенхайм крикнула: «Регата!» – и ринулась сквозь толпу в сопровождении двух гондольеров и вереницы собачонок. На ней было розовое платье, серьги с гигантскими бриллиантами и солнечные очки-бабочки. Она велела всем перейти на террасу – ждать участников регаты, и в суматохе Тициано с Еленой снова потеряли друг друга. Толпа прижала их к парапетам: гондолы приближались со стороны Лидо, головная группа уже поредела. Все вокруг превратилось в море красок, криков; лодки теснились вдоль каналов, а толпа скандировала: «Бепи и Чачи!», «Креа и Стелла!», «Буфало и Тестакальда!» – прозвища, звучавшие потешно, особенно из уст иностранцев. Наконец последняя лодка скрылась за поворотом Гранд-канала, у моста Академии.

— Можно снова заняться пьянством, – объявил Тициано, возглавив маленькую ватагу, которая спустилась вниз и взяла штурмом барную стойку.

В саду ансамбль перешел от расслабленного джаза к «La Bamba», и все ринулись танцевать. Перед Тициано возникла Лючия Бозе – темные волосы, красивые губы с красной помадой, – но он искал глазами только Елену; она была далеко, веселилась, и он ревновал ее к тем, кто стоял вокруг, но не подошел – пока не грянул «Jailhouse Rock» и он не увидел, как она отплясывает под него.

— Ты же ненавидишь Элвиса Пресли?

— Ненавижу.

Елена будто родилась для танца, Тициано – нет. Ему хотелось взять ее за руки, обхватить за талию, но он стеснялся, и когда заиграли «Diana» – его любимую, – турецкий торговец бриллиантами увел ее, предложив руку и сердце. Тициано отбил ее где-то между «Be My Baby» и «Guarda come dondolo». Праздник бушевал – шампанское, джин, кампари, кокаин. Обессилев, они разделили порцию ризотто на двоих, и Елена осталась босиком. Затем они снова пустились в пляс, с каждым танцем сближаясь все больше и больше, пока она не рухнула рядом с ним на диван, стоявший напротив картин Климта.

Пегги Гуггенхайм удалилась – пора было прощаться; музыка перетекла в негромкое аргентинское танго, десятка два обессилевших юнцов всё еще кружились в танце, а палаццо пустело. Официант подошел к Елене, спросил, не вызвать ли такси; она ответила, что пойдет пешком. «Где-то тут должны быть мои сандалии»; их обнаружили на консоли, Тициано подцепил их за ремешок указательным пальцем, как крючком. Они двинулись по набережной к Академии; воздух был не сырой, но стоял едкий запах пустыни. «Таджанте» была пришвартована неподалеку; Тициано спросил, правда ли Елена хочет идти пешком. Может, подвезти?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь