Онлайн книга «Психопатка»
|
Тишина прерывается лишь редким позвякиванием цепи да стуком копыта о каменный пол. Облако закрывает и без того слабое зимнее солнце, и тот скудный свет, что пробивается сквозь окна конюшни, тускнеет. Мои зрачки расширяются, тьма расползается во тьме. — Теперь можно выйти? – спрашивает Эндрю голосом, звучащим еще тоньше обычного. — Еще нет, Эндрю. Сначала ты должен кое-что для меня найти. — Что? Я молчу, и Эндрю повторяет вопрос: — Что? — Подарок для тебя, Эндрю. Креол фыркает, и Эндрю подпрыгивает, вжимаясь в самую дальнюю стену стойла. — Не смотри ему в глаза, Эндрю. Он почует твой страх. Эндрю прикрывает висок ладонью и смотрит в пол. — Я ничего не вижу. Не вижу подарка, – говорит он, и его дыхание учащается. — Что ж, поищи получше, – говорю я с другой стороны стойла. Медленно, с дрожью в коленях Эндрю наклоняется, вытянув руки. На полпути его ноги подкашиваются, и он падает на задницу. Одна нога Креола дергается. Эндрю шарит пальцами по грязной соломе. — Мой пропавший оловянный солдатик! – кричит он. Вскакивает на ноги и выбегает из стойла, чем тревожит Креола, который трясет головой, дергает цепь и бьет копытом по воздуху. Эндрю скачет ко мне, размахивая игрушкой. – Я так скучал, Фред! Я опускаюсь на колени, чтобы принять его объятия, прижимаю белобрысую макушку к груди, на мимолетное мгновение задаваясь вопросом, можно ли задушить его таким образом… — Как же вы его нашли, мисс Нотти? — Он был в пасти одного очень злого зверя. Я глажу его жидкие светлые космы, в которых запутались ошметки кожи и мозга – не могу вспомнить, то ли это воспоминание из прошлого, то ли предвидение будущего, ведь сейчас волосы Эндрю чисты, – и когда я встаю, он победоносно кружится, целуя солдатика. И тут я вижу, что он стоит прямо позади Креола. Я шмыгаю носом от холода. Утираю соплю основанием ладони. Хвост Креола хлопает по крупу, отгоняя мух, в нескольких дюймах от ничего не подозревающего Эндрю, который ковыряет в носу, а другой рукой скребет красную краску на оловянном солдатике. Я подхожу ближе к коню, моя голова оказывается на одном уровне с его огромными бедрами, а затем я медленно, очень медленно открываю рот. Когда мои зубы вонзаются в лошадиную шкуру, Креол издает пронзительное ржание, достаточно жуткое, чтобы вторгаться в ночные кошмары Эндрю до конца его дней. Конь подпрыгивает на одной ноге и наносит удар другой с такой силой и скоростью, что копыто со свистом рассекает воздух. Оно бьет Эндрю в плечо – не в полную силу, но все же достаточно, чтобы толкнуть лицом в землю, и зубы мальчишки ударяются о камень, порождая маленькую лужицу крови прекраснейшего, насыщенного алого цвета, ярко выделяющуюся на фоне прохладного серого камня. Два его передних зуба почернеют, словно их натерли сажей. И останутся такими вплоть до его безвременной кончины. Представь, читатель, как я возвращаюсь в Энсор-хаус с Эндрю на руках и его зубы сверкают в полном крови рту, как рубины. Спешно вызывают доктора, и он успокаивает бьющуюся в припадке миссис Паундс: десны Эндрю воспалены лишь временно, и хотя передние зубы слегка сместились, они по-прежнему работают безупречно. — Это моя вина, миссис Паундс, – говорю я позже, когда Эндрю отдыхает и театральный пафос сегодняшнего дня немного улегся. |