Книга Психопатка, страница 32 – Вирджиния Фейто

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Психопатка»

📃 Cтраница 32

Будучи человеком богобоязненным, он бил ее по лицу Библией. Той самой Библией, которую читал в церкви, буравя меня взглядом на скамье всякий раз, когда разглагольствовал о природе зла.

Миссис Паундс рвет письма похотливого художника и заставляет Друзиллу смотреть, как его обещания горят в камине.

Я наблюдаю за Друзиллой, которая стоит на коленях у огня, обкусывая ногти до мяса, пока письма сворачиваются и рассыпаются в пепел, пока ухаживания похотливого художника, описанные им как «вечная пламенная любовь, бьющая густым, мощным, пульсирующим ключом из самых глубоких недр моих чресел», – слизывает и пожирает желтое пламя.

— Что ж, – со вздохом говорит Друзилла. – Вот и все.

Ее руки падают на колени. Интересно, не понесла ли Друзилла. Интересно, попросит ли меня миссис Паундс избавиться от ребенка, как когда-то бывшая нанимательница, миссис Де Спер, попросила избавиться от ребенка ее дочери. «Просто бросьте его в камин, – приказала она, – вместе с последом».

Когда дочь донесла на нее в суде, миссис Де Спер, утверждавшая, что ребенок родился мертвым, получила двадцать лет. Как ни странно, ни одна из них не впутала в это меня. Порой я задаюсь вопросом, правда ли я была там в ту ночь…

Незаконченный портрет миссис Паундс кисти ныне опозоренного мистера Джонсона сослан на чердак, где со временем нарисованное лицо потрескается, как черепа мумий, стертые в порошок ради красок, которыми оно написано.

Внезапно Эндрю становится будто бы единственным ребенком своих родителей. Эндрю, который жует мясо с открытым ртом, перечисляя выдуманные достижения, пока мы с Друзиллой мрачно на него пялимся.

Мистер Паундс отказывается говорить о Друзилле на наших прогулках, вместо этого восхваляя крикливого, сопливого, скудоумного сынка.

— Я поистине люблю этого маленького дурачка, – говорит он. – Зеницу моего ока.

Внутри меня клокочет Тьма.

В тот день, когда я заманиваю Эндрю в конюшню, поместье окутано тончайшей вуалью тумана, густого и призрачного, как паутина, сплетенная меж ежевичных кустов на вересковых пустошах.

Конюшня от стойл до полов и стен выстроена из прохладного светлого камня, как будто пепел Помпеев влетел в ее двери с порывом устрично-серого ветра. Воздух внутри едкий от мускусного запаха кожаных уздечек, седел и шкур, сена и овса.

Имена лошадей написаны мелом над каждым стойлом. Шеба. Псих. Принцесса. Капитан. Спартанец. Пилот. Каблуки Эндрю гулко стучат по камню, он шагает к угловому стойлу, где обитает призовой жеребец мистера Паундса. Мальчишка вопросительно поворачивается ко мне.

— Чуть дальше, Эндрю, – уговариваю я.

— Сюда?

— Дальше.

Затылок его темнеет в тенях, отбрасываемых крупами двух серых в яблоках кобыл.

— Еще чуть дальше, Эндрю.

— Еще дальше?

— Вот ты и на месте.

Эндрю доходит до последнего стойла, жилища Креола. Самая нелюбимая лошадь мистера Паундса. Ее ноги отекли от перекорма и недостатка движения. Ее вороная шкура настолько гладкая, что кажется мокрой, она туго натянута на вздымающуюся грудную клетку с бугрящимися мышцами. Ее глаза облеплены мухами.

Эндрю смотрит на меня, поджав губы.

— Давай заходи! – бодро говорю я.

Эндрю смотрит на стойло, затем на меня в поисках подтверждения. Я киваю. Он шагает внутрь, шаркая по сену, изворачиваясь боком в попытке протиснуться между лошадью и каменной стеной, на его жилете отрывается пуговица, галстук ослабевает.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь