Онлайн книга «Психопатка»
|
Как выясняется, мисс Ягнен глубоко потрясена столь внезапным и жестоким увольнением и ссылкой на каторгу сослуживицы. Позвонив, чтобы принесли чаю в классную комнату, я поначалу пребываю в недоумении: мне кажется, она слишком сильно нюхает носовой платок или пытается удавиться с его помощью, и лишь потом я понимаю, что она рыдает. — Ну полноте, – неуверенно произношу я. Мне следует быть осторожной с мисс Ягнен – да и вообще с кем бы то ни было. Пару раз я уже позволяла эмоциям взять верх и обнимала людей слишком энергично, пока они в панике не начинали вырываться. Поэтому я лишь похлопываю мисс Ягнен по плечу, крепкому и округлому под складками формы, и отмечаю, что она немного успокаивается. — Спасибо вам, мисс Нотти, – говорит она. – Мне надо возвращаться к работе, иначе миссис Эйбл надерет мне уши. Когда я возвращаюсь в дом после прогулки с хозяином, где ветер с пустошей отхлестал мои щеки до румянца, миссис Паундс обрушивается на меня, точно мрачная грозовая туча. — Сегодня вечером вам нет нужды обедать с нами, мисс Нотти, – заявляет она. – Можете поесть в детской с детьми. — Разумеется, – говорю я, почтительно склоняя голову. — Глупости, дорогая! – раздается сзади густой баритон мистера Паундса. – Мисс Нотти будет обедать с нами, как заведено. Не так ли, мисс Нотти? — Разумеется, – говорю я, почтительно склоняя голову. Мистер Паундс направляется к лестнице, но тут его жена вмешивается: — Мисс Нотти, разве вы только что не говорили мне, как сильно утомились после недавней прогулки по поместью с мистером Паундсом? — Я… – Я щурюсь, изучая подсказки на лице миссис Паундс: плотно сжатые губы, широко распахнутые глаза. Боже, какие огромные зрачки, ей пора завязывать с белладонной, ослепнет же. – Да, – отвечаю я. — Мисс Нотти! – почти ревет мистер Паундс с нижней ступеньки, вцепившись в перила. – Разве во время нашей прогулки по поместью вы не говорили мне, какой волчий аппетит пробуждают в вас сии променады? — Да, – говорю я, переводя взгляд с мистера Паундса на миссис Паундс. – Да. Мистер Паундс начинает подниматься по лестнице. — Тогда подготовьтесь, гонг к обеду вот-вот прозвучит! Миссис Паундс молчит. Она тысячей разных способов пронзает меня взглядом, пока я на цыпочках проскальзываю мимо, мое платье шуршит о ее юбки, когда я протискиваюсь к лестнице. За обедом мистер Паундс, чье лицо после пары бокалов вина расцветает пурпуром, обсуждает скандальный «Фабричный акт»[8], принятый для улучшения условий труда детей на фабриках. Мистер Паундс восхваляет безопасность работающих малолетних. — Дети… – он проглатывает отрыжку, – должны быть защищены. До принятия акта на его собственных фабриках погибло не менее двухсот детей младше десяти лет. Я вообще не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор. Дети всего лишь люди, разве что размером поменьше. И когда они вырастают, то до них уже никому нет дела. В последние годы общество решило, что дети – сокровище, достойное избавления от малейших страданий. Они борются за свое место под солнцем так же, как шавка хоупфернонского мясника. Та, имея всего один глаз, половину хвоста и ни одного яичка, умудрялась влачить существование, пока ее жизнь не оборвалась под копытами четверки запряженных в карету лошадей. — А вы что думаете, мисс Нотти? – спрашивает мистер Паундс. |