Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
Глава 22 Викарий – дородный, краснолицый джентльмен. Он смотрит на Чарльза сквозь толстые стекла очков и морщит нос, как будто в комнате дурно пахнет. — Отведи его в Комнату правосудия, – говорит он слуге. – Я приду туда через минуту. — Прошу вас, сэр, будьте с ним поласковее, – просит мисс Хортон. Мистер Хортон фыркает, кланяется миссис Уэст и, тяжело ступая, марширует в заднюю часть дома с молчаливой целеустремленностью человека, которому срочно нужно в уборную. Мисс Хортон улыбается Чарльзу. Томас с мальчиком покидают комнату и идут по длинному коридору. Чарльз слышит, как дамы о чем-то вполголоса беседуют, и жалеет, что не может остаться с ними. Слуга приводит Чарльза в скромно обставленную комнату в боковой части дома. Обшарпанный стол из красного дерева, четыре жестких стула и конторка секретаря. Вдоль стен выстроились стеллажи и закрытые шкафы. На стеллажах почти нет книг – лишь кипы перевязанных ленточками бумаг и металлические ящики, покрытые черным лаком, с ярлыками на ручках. Комната очень сумрачная, даже утром, так как раскидистый куст под окном прижимает мокрые ветви к окну. Оставшись в одиночестве, Чарльз не решается сесть. Он пытается прочесть ярлыки на ящиках, но там только имена, даты и непостижимые комбинации букв. Чарльзу кажется, будто голову сжимают в тисках. Он обследует комнату. Она чуть больше восьми шагов в длину и шести шагов в ширину. Это знание позволяет ему почувствовать себя немного лучше. Он сохраняет результаты измерений в памяти, где они сталкиваются с уложенными в голове данными других измерений. В идеале Чарльзу хотелось бы иметь блокнот, чтобы записывать цифры, а потом смотреть на столбцы цифр: на аккуратно расставленные по местам неоспоримые факты. — Что ты делаешь? Чарльз резко поворачивается и ударяется бедром об угол стола. В дверях стоит мистер Хортон. — Я за тобой наблюдал. Ты играешь в какую-то игру. Или это проделки дьявола? Чарльз во все глаза смотрит на викария. Слуги говорили, что викарий не ездит в Чарнвуд из страха перед духовной скверной. Мальчик не знает, как это понимать, но подозревает, что это как-то связано со сточными трубами. — Ибо в противном случае ты смог бы ответить на простой вопрос. Твое молчание никуда не годится. – Мистер Хортон входит в комнату. – Бледный, хилый малыш. Худой как щепка. Все дело в той иностранной дряни, которой тебя кормят. Тебе определенно нужна английская еда. Викарий выдвигает из-под стола стул и садится. Надувает щеки и с шумом выдыхает. Его розовые щеки трясутся, парик слегка съехал набок. Три белые крошки на лацкане черного сюртука похожи на точки в углах равнобедренного треугольника. — Иди сюда! – Мистер Хортон кивком подзывает Чарльза. – Полагаю, ты говоришь по-английски, как хороший христианин? Или в твоем случае, скорее, понимаешь язык? Твоя мать как-никак была англичанкой… что, впрочем, не имеет значения. Ты можешь знать готтентотский и больше ничего… результат будет тем же. – Он приближает лицо к лицу Чарльза. – Суть в том, что Бог в любом случае тебя поймет, на каком бы языке ты ни говорил. И это единственное, что имеет значение. Чарльз чувствует на щеке брызги слюны мистера Хортона и отворачивается. Голос викария внезапно становится резким, властным. |