Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 114 – Екатерина Алешина

Переступила девица порог комнаты, вскрикнула да тем самым полотнищем прикрылась: она была здесь не одна. На ложе восседал великий князь и перебирал в руках сорочицу из шелка, за которой и шла Радосвета. Едва завидел он ведунью, как золотые глаза загорелись неистовым плотским голодом. Драгомир сжал челюсть, втянул шумно воздух.

— Что-то, смотрю, тебе по нраву, моя ладная невеста, разгуливать без одежи, – хрипло молвил князь. – Или ты меня ожидала в таком виде? Такое мне по нраву. Иди ко мне сюда. – Он протянул ей руку.

Глаза мужчины так и поедали Радосвету, скользили от ног к груди и снова вниз, к ногам.

— Радосвета, иди ко мне, – снова позвал ее князь властным тоном.

Девица выдохнула, но шагу не сделала. Так и осталась стоять на месте.

— Я намерена ложиться почивать. Оставь меня, пожалуйста.

Драгомир нахмурился.

— Ты чем-то огорчена?

— Скажи, я могу остаться жить в гостевой избе Ведагора?

— Зачем? – хмуро поинтересовался князь. В его глазах промелькнула тревога.

— Мыслю, что там мне будет лучше, – ответила Рада.

— Еще чего удумала. Нет конечно! – отрезал Драгомир. – Где это видано, чтобы будущую супругу, что уже в хоромах жениха поселена, от себя подальше отправлять?

— Не так уж это и далеко, – возразила Радосвета.

— Я сказал нет, и таков мой наказ. Я не позволяю. Ты моя невеста и будешь жить здесь. Эта почивальня отныне твоя. Какая еще гостевая изба?

Радосвета в ответ молча и с тоской вздохнула.

— Мне сложно представить свою жизнь здесь, – призналась она.

— Это ты зря. Жизнь твоя будет богатой и сытой. Нужды ни в чем ведать не будешь. Обязанности, правда, появятся, как у жены правителя и хозяйки дома и как у Ведающей, без этого никак. Но ты трудолюбива, вряд ли тебя страшит работа. Отныне ты под моей опекой и защитой.

— Опека, – скривилась Радосвета. – Для той, что привыкла сама за себя отвечать, твои слова звучат как нечто страшное.

— Страшно, когда женщине приходится опекать саму себя, добывать еду да кров самой обеспечивать. Это тяжело. На Земле такие вещи привычны, но не в наших землях. Здесь ты за моей спиной. Тебе нечего бояться, Радосвета.

Его слова еще больше напугали ведунью, разозлили. И все, что в мыслях кипело да теснило грудь, вырывалось теперь на свободу, облекалось в слова.

— Ах, мне нечего бояться? – хохотнула невесело ведунья. – Еще как есть чего, Драгомир! Ах, какая радость, прям танцевать впору! Моя жизнь отныне – в твоей власти! И ты теперь волен ей распоряжаться! А мне живи и моли богов, чтобы тебе не наскучить! Угождай тебе во всем и всегда! Сегодня я в твоей почивальне, а завтра, коли пожелаешь, так другую позовешь и будешь в своем праве! Мне такие порядки чужды, ясно тебе? Я не хочу так жить – отдаваться мужчине и знать, что он мне не принадлежит, делить его с другими женщинами!

Князь вдруг заулыбался да голову склонил задумчиво.

— Ты ревнуешь, Радосвета? В самом деле? Мне не показалось? Ты меня ревнуешь к наложницам?

— А что, нельзя? – вскинулась Радосвета. – Меня воспитали в другом мире и по иным обычаям! И делить мужчину с другими женщинами для меня дикость, уж извини, князь.

— Но ты теперь в Златославии. И тут семейные порядки иные, ведунья.

— Я же молвила тебе: они мне чужды! Чужды! И я такое положение вещей принять не в силах! А потому, дабы в тягость тебе не стала ревнивая, своенравная супруга под боком, предлагаю сватовство наше разорвать.