Книга Сообщница Злодея, страница 166 – Ханна Николь Мерер

Девушка в ответ захлопала глазами, склонив голову набок. Если судить по морщинке между бровями, она не понимала, как реагировать.

— Ох. Я не ожидала, что ты… послушаешься.

У Александра не было табличек, чтобы объяснить, что он хочет сказать, так что он просто пожал плечами. Девушка ахнула, прикрыв рот ладонью, и он снова обратил внимание на её зелёные глаза. Как мох или как кувшинка. Он не был столь искусен в описаниях, как прежде, но даже он заметил, что глаза её были бездонно-глубокими, просто огромными, и они стали ещё больше, когда он поднял перепончатую лапку и помахал ей.

— Не делай так!

Она шлёпнула рукой по боку, и сверкающий свет брызнул с кончиков её пальцев. Лучи ударили по ближайшему цветочному горшку, превратив некогда красные розы в яркое золото.

— Ой, нет, нет, нет, – в панике запричитала она.

Магия. Девушка с большими глазами только что перекрасила цветы.

— Уиннифред? Во имя всего святого, что за шум?

Девушка по имени Уиннифред побледнела.

— Ничего, госпожа! Я поскользнулась на луже.

Александр не понимал, почему эта робкая особа ожидала, что кто-то расслышит её тихий голосок.

Громкие шаги застучали по коридору. Знакомый голос. Кухня с жёлтыми пятнами краски на стенах. Кингсли бывал здесь раньше.

Без лишних церемоний Уиннифред схватила его, и воздух засвистел у него в ушах, когда она швырнула его в банку для печенья.

— Сиди тихо.

Она с лязгом захлопнула крышку, и стало темно.

«Как грубо».

Если бы у него были таблички, он бы так ей и сказал, но пока оставалось лишь послать ей эту мысль и надеяться, что она осядет у неё в голове.

— Госпожа Маверин, – сказала Уиннифред, и Кингсли застыл камнем.

Его занесло прямиком в то самое место, где когда-то он и превратился в грёбаную лягушку.

— Мне очень жаль. Я не хотела вас беспокоить.

— Ты никогда не хочешь, Уиннифред, – резко сказала Амара Маверин. – Мне не нравится твоё непослушание, а ведь я оказываю тебе всяческое снисхождение. Я ожидаю, что ты будешь выполнять работу без суеты и лишнего шума. А грохот я считаю суетой.

— Конечно, госпожа Маверин. Ещё раз приношу свои извинения, – униженно ответила Уиннифред.

Амара Маверин частенько вызывала в людях это чувство.

— Муж скоро будет дома. Обед готов?

— Да, госпожа. Он подан в гостиной.

Повисла тишина, и даже Александр, запертый в тесном пространстве, почувствовал, как напряжение пронизывает комнату.

— Что случилось с розами?

Александр приподнял голову, выглядывая из банки для печенья. Крышка сидела на его коронованной голове, словно шляпа. Амара Маверин постарела на десять лет, но была прекрасна, как всегда, с иссиня-чёрными волосами с серебристой проседью, собранными в аккуратный низкий пучок, и ещё более тёмными глазами. Губы поджаты, взгляд – испепеляющий.

Уиннифред без признаков волнения смотрела на розы, убирая со лба каштановую прядь, но Александр заметил выдающую её каплю пота на виске.

— Такие принёс садовник, госпожа.

Строгий рот Амары искривился, пока она с отвращением оглядывала Уиннифред с ног до головы.

— Не сомневаюсь. Проследи, чтобы впредь они оставались красными, хорошо?

Уиннифред сделала быстрый реверанс, щёки её залились румянцем, и она опустила взгляд на свои туфли. Служанка была тихой от природы, предположил Александр по мягкости её мелодичного голоса, звучавшего так, будто им нечасто пользовались.