Книга Тыквенная лавка госпожи Браун, страница 18 – Лина Грин

Ферр поднял голову.

— Что?

— Заявление на временное управление.

— Вы серьёзно?

— Пока не уверена.

Я протянула руку.

— Но подписать всё равно хочу.

Он посмотрел на Марека. Марек — на меня. Несколько долгих секунд никто не говорил. Потом он подошёл к прилавку, взял из папки Ферра чистый лист и положил передо мной.

— Тогда прежде чем поставить подпись, госпожа Лора, вам следует знать ещё одну вещь.

— Какую?

Он посмотрел наверх, на семь светящихся тыкв.

— За восемнадцать лет эта лавка ни разу не принимала нового хозяина.

— Вы уже говорили, что дверь не открывалась.

— Дело не только в двери.

Марек опустил взгляд.

— Трое пытались восстановить её работу после исчезновения госпожи Браун.

Я почувствовала, как пальцы сами собой сжали край прилавка.

— И что с ними произошло?

— Первый отказался через два дня. Второй продержался до утра. Третий больше никогда не соглашался говорить о том, что увидел внутри.

За моей спиной едва слышно звякнула чашка. Я резко обернулась. На столике возле окна, который ещё минуту назад был пуст, стояла чашка с тонкой золотой каёмкой. Из неё поднимался пар. По лавке медленно поплыл запах какао, корицы и дыма. Тот самый запах.

Марек Рейн перестал смотреть на меня. Теперь он смотрел на чашку. И впервые с момента его появления спокойствие исчезло с его лица.

— Не трогайте её.

Я и не собиралась. На поверхности тёмного напитка появилась маленькая золотистая рябь, а в отражении я вижу не потолок лавки. Там было женское лицо. Пожилая женщина смотрела прямо на меня. Её губы шевельнулись.

На этот раз я отчётливо разобрала слова.

— У тебя осталось двадцать девять дней.

А затем поверхность какао снова стала тёмной и гладкой.

К полудню я успела узнать о Лиорне три вещи: здесь существовала городская управа, за магию действительно приходилось платить, а прежняя хозяйка моей новой лавки задолжала казне сумму, при упоминании которой госпожа Олли начинала неодобрительно поджимать губы. Последнее обстоятельство занимало меня больше остальных.

Я сидела за прилавком, разложив перед собой бумаги, которые господин Ферр оставил после утреннего визита. Сам чиновник уже давно ушёл, пообещав прислать официальное уведомление, а Марек Рейн задержался ровно настолько, чтобы убедиться, что я не собираюсь немедленно спускаться в подвал или экспериментировать с местной магией.

По его словам, оба занятия могли закончиться неприятностями. По моим ощущениям, неприятности начались задолго до его появления.

— Вы неправильно держите лист, — заметила Олли.

Я подняла голову.

— Простите?

— Переверните. Так вам будет удобнее читать.

Я послушалась и обнаружила, что действительно держала документ вверх ногами.

— Спасибо.

— Не за что. Вы ведь не обязаны понимать все наши бумаги с первого раза.

В голосе Олли прозвучало столько доброжелательного снисхождения, что я невольно улыбнулась. Она уже около часа помогала мне разбираться с хозяйственными документами, хотя я подозревала, что её истинной целью было убедиться, что я не собираюсь выбросить что-нибудь ценное или случайно устроить пожар.

— Здесь написано, что лавка принадлежит городской казне, — сказала я, проводя пальцем по строчке. — Но почему тогда её нельзя просто продать?

— Потому что госпожа Браун оставила после себя незакрытое дело.