Книга Имя демона, страница 41 – Эйрин Фаррон

— Спасибо. Я сохраню его. А когда все закончится, то я останусь здесь. «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

Сестра улыбнулась.

— Отец Анри будет рад. А сейчас я прошу тебя пойти отдохнуть. Я побуду с ранеными. Иди, утром вернешься.

Кьяра устало кивнула. Сестра назвала ее по имени, и девушка точно знала, что это ее имя.

И вновь все вокруг изменилось. Яркое апрельское солнце сияло в высоком чистом небе, щебетали первые птицы, воспевая весну. Первые зеленые листочки уже появились на ветвях деревьев. Весь Париж ждал заключения перемирия, и улицы еще не восстановившегося города были наполнены радостными людьми.

Кьяра стояла перед серым надгробием с выбитыми на нем буквами и цифрами. Холодное бездушное подтверждение того, что она ушла навсегда, что никогда уже не вернется. Рядом с надгробием стоял памятник – склонившийся в скорбной позе, закрывающий ладонью лицо крылатый мужчина с опущенным вниз мечом. В эту скульптуру Кьяра вложила всю свою боль и скорбь. От горя она едва могла дышать, грудь словно стискивал обруч с иглами, впивающимися в плоть. Кьяра смотрела на серые изгибы красивой скульптуры, но видела лишь серые зазубрины фрагментов стен, беспорядочно рассыпанных по земле.

В день, когда в Сен-Мишель де Монмартр ударил снаряд, Кьяра была с сестрой и еще одной девушкой-помощницей. Она не понимала, как им удалось выжить, это было настоящим чудом. Оглушенная и дезориентированная, она позвала сестру, но та не отзывалась. Должно быть, просто лежит без сознания. Она подползла к сестре, та лежала на земле, раскинув белые руки в стороны, а остекленевшие голубые глаза смотрели в серое осеннее небо. Взрывом клобук сорвало с ее головы, он отлетел в сторону, а рыжеватые локоны разметались по земле.

— Марселин… Вставай!

Тишина.

— Ты слышишь меня?

Снова ничего.

Кьяра потрясла сестру, взяла ее за руку, позвала несколько раз, но та не шелохнулась. Осознание пришло внезапно, навалилось агонией и прожгло дыру в груди там, где было сердце. Охотница держала сестру за коченеющую руку и кричала, не замечая рвущихся из груди рыданий, но ничего уже нельзя было сделать.

— Пожалуйста… – слезы застилали глаза, но Кьяра едва замечала их, – Только не ты, прошу!

Но даже божественная сила, изливавшаяся из нее, не могла оживить погибшую. Кто-то окликнул Кьяру по имени, но она, даже зная, что это было именно ее имя, не обратила внимания.

И тут в очередной раз все вокруг изменилось. Ярко-оранжевое зарево пылало впереди, и жар огня от гигантского пожара, охватившего Монпарнас, ощущался даже в квартале от него. Запах гари въедался в волосы, вызывал затяжной кашель, рвущийся из груди вместе с хрипами. Легкие болели и ныли, но Кьяра мчалась во весь опор, не обращая на это никакого внимания. Безумная вера в то, что приют уцелел, что огонь до него не добрался, толкала ее вперед и заставляла бежать еще быстрее.

Панические крики и плач людей тонули в гуле пожирающего город огня. Дым распространялся по улицам подобно ядовитому туману, и в нем едва можно было разглядеть бегущих от катастрофы выживших горожан. Кьяра выскочила на площадь, перед которой располагался ее приют. Она строила его весь прошлый год, и вот недавно его двери открылись для всех, кому некуда было вернуться после войны.