Книга Отвергнутая драконом, страница 80 – Ия Эмдин

Леди Ровене было за семьдесят, но держалась она так, будто ей приходилось держать на спине весь клан Серебряных. Высокая, худая, с волосами того самого серебристого цвета, который давал имя их роду. В сером дорожном плаще, с которого капало прямо на ковёр.

— Что это за вонь во дворе? - спросила она вместо приветствия.

— Зерно, мама.

— Я вижу, что зерно. Почему оно гниёт у меня под окнами?

— Под моими окнами.

Леди Ровена посмотрела на него долгим взглядом. Потом сняла перчатки и бросила их на стол, прямо поверх счетов.

— Я встретила вчера в столице Матильду Тейн. Жену Брендона. Она была так любезна. Так искренне сочувствовала. Спросила, правда ли, что Серебряные продают западные пастбища, чтобы расплатиться с долгами. Её муж, говорит, был бы рад купить. По справедливой цене.

Генри молчал.

— Ты понимаешь, что ты наделал? - Голос матери стал тише, и это было хуже, чем крик. - Шесть веков, Генри. Шесть веков этот дол принадлежит нашему роду. Твой дед пережил войну с Ледяными. Твой отец пережил три неурожая подряд. А ты за полгода довёл всё до того, что жена какого-то пограничного лорда жалеет меня. Меня!

— Я не знал про договор.

— Ты не знал. - Она коротко рассмеялась. - Конечно, ты не знал. Ты никогда ничего не знаешь, Генри. Ты такой же, как твой отец.

Дальше Генри уже не слушал.

Он слышал эту речь раньше. Много раз, с самого детства. Менялись только подробности. «Если бы не я, ты бы провалил экзамен в Академии». «Если бы не я, тебя бы не взяли в Совет клана». «Если бы не я, ты бы женился на какой-нибудь певичке».

И всегда, всегда он старался. Учился там, где она велела. Служил там, где она велела. Ездил на те охоты, дружил с теми семьями, носил тот цвет.

Адалин когда-то мать одобрила. Не сразу и без радости, но одобрила. Винтеры были старой семьёй, пусть и обедневшей. Девушка тихая, воспитанная, хорошее приданое от крёстного. А потом прошёл год, второй, и мать начала смотреть на Адалин так, как смотрят на лошадь, которая не принесла жеребёнка.

К концу второго года мать впервые привезла в дом Изабель.

Просто на ужин. Просто дочь старых друзей, племянница лорда Хальда из Совета, какая очаровательная девушка, Генри, покажи ей оранжерею. Потом на бал, где Изабель почему-то оказалась его партнёршей во всех танцах. Потом на охоту. Потом в загородный дом Хальдов на неделю, куда Адалин «не стоит ехать, дорогая, у тебя такая слабость после последнего лек арства». Адалин осталась дома. Генри уехал. Он помнил, как она стояла на крыльце и смотрела вслед карете.

К концу третьего года мать уже не намекала. Она говорила прямо: род не может ждать, Совет клана задаёт вопросы, лекари сказали всё, что могли. Хальды согласны. Изабель согласна. Дракон имеет законное право на развод, если жена не дала наследника. Никакого позора в этом нет. Позор как раз в том, чтобы тянуть.

— …и теперь эта женщина при всех предлагает мне купить мои же пастбища! - Леди Ровена ударила ладонью по столу. Счета подпрыгнули. - Ты меня слушаешь?

— Слушаю, мама.

— Не похоже.

— Я слушаю тебя тридцать четыре года, - сказал Генри. - Можно уже и не стараться. Я знаю, что ты скажешь дальше.

— Вот как. И что же я скажу?

— Что, если бы не ты, я бы пропал. Что ты всё для меня сделала. Нашла мне Академию, место в Совете, жену. - Он взял со стола верхний лист, счёт обойщика, и протянул ей. - Вот, кстати, жена. Шесть гостиных, голубой шёлк. Пока у меня во дворе гниёт зерно, а работникам с сентября не плачено.