Книга Отвергнутая драконом, страница 13 – Ия Эмдин

Это задевало. До сих пор задевало.

Он вернулся к кровати, сел на край. Изабель спала, разметавшись на простынях, и её белые волосы казались в полумраке серебристыми. Она была прекрасна. Она была достойна его. Она была драконицей.

Адалин... Адалин была ошибкой.

Он женился на ней вопреки совету матери. Вопреки насмешкам клана. Потому что в ней было что-то, что зацепило его. Что-то тёплое, живое, настоящее. Она смотрела на него не как на лорда, не как на дракона, не как на источник силы и статуса. Она смотрела на него как на человека. И ему это нравилось. Поначалу.

А потом... потом она не смогла дать ему то, что было нужно. И он начал отдаляться. Сначала незаметно для самого себя. Потом всё очевиднее. Он находил причины не ночевать дома. Он больше не искал её общества. Он перестал смотреть на неё так, как смотрел в первые месяцы.

Он предал её. Первым. Задолго до Изабель.

Но признавать это было больно. Гораздо легче было думать, что виновата она. Что она не боролась. Что она сдалась. Что она была пустышкой, как сказала мать.

Генри откинулся на подушки, глядя в потолок.

Она ещё приползёт. Она всегда была слишком мягкой, слишком зависимой. Как только поймёт, что осталась одна - без титула, без денег, без защиты, - сразу явится. Будет стоять у ворот, плакать, просить прощения. Может, даже он предложит стать наложницей. Он решит, что с ней делать. Может, сжалится. Может, найдёт ей место. Может...

Он усмехнулся в темноте. Да, она приползёт. Никуда не денется. Она не сможет жить одна в этой глуши. Она не сможет без него. Она...

Он вспомнил её лицо в дверях. Бледное, но гордое. И взгляд - не сломленный, а какой-то странно спокойный. Она не плакала. Не умоляла. Не бросилась ему на шею.

«Прощай, Генри», - сказала она. И ушла.

Он отогнал это воспоминание. Оно ему не нравилось.

Изабель пошевелилась, приоткрыла глаза.

— Ты ещё не спишь? - пробормотала она.

— Уже иду.

Она улыбнулась, притянула его к себе, и он лёг рядом, обнял её. Её тело было прохладным, но приятным на ощупь. Она была здесь. Она была его. Она была правильным выбором.

А Адалин... Адалин была в прошлом.

Утро в гостинице выдалось хмурым. Адалин спустилась вниз, когда за окнами начиналась метель, и застала Марту за прежним занятием, она протирала столы, вполголоса напевая что-то тягучее, и двигалась по залу с той грубоватой лёгкостью, которая бывает у женщин, привыкших к работе с раннего детства.

— Уже на ногах? - удивилась Марта.

— Не спится, - призналась Адалин, присаживаясь на лавку у очага.

— Оно и понятно. Дорога дальняя, а на сердце тяжело. Ну, садись, садись. Сейчас горячего дам, без завтрака не поедешь.

Она исчезла в подсобке и вскоре вернулась с миской овсяной каши, густой, политой растопленным маслом, и ломтём свежего хлеба. Адалин поблагодарила и стала есть, чувствуя, как еда разливается по телу теплом. Вчерашняя слабость отступила, хотя в глубине души всё ещё было неспокойно.

— В какую деревню путь держишь-то? - спросила Марта, присев напротив и подперев щёку ладонью. - Вчера ты говорила про север, но север большой.

— В деревню у гор. Кажется, она называется Каменный Дол.

— Далёкий край. Очень далёкий. Отсюда ещё дня три езды, а то и четыре, если дороги заметёт. Ты одна-то как? С кем едешь?